Она равнодушно спросила: - Ай захворал? - Служил тридцать лет, - в тон ей ответил Аверкий, влезая на нары, ставя л..
- Не любите? - Нет, люблю. - Не любите? - но истерзан, Но выпит, но изведен. (Орлом озирая местность): -Помилуйте, это - дом? - Дом в сердце моем. - Словесность! Любовь, это плоть и кровь...
нности испытав безмерность блаженства, в силу этой безмерности захотел большего, и сила жажды создала двойственность, единое стало двойным, цельное - множественным, одно стало д..
Новеллист и драматург, родился в Виллерс - Cotterets, NE Франции. Он переехал в Париж в 1823, где он получил clerkship, и начал писать. В 27 он стал знаменитым его играть Анри III (1829). После нескольких других пьес, некоторые в сотрудничестве, он обратился к travelogues и исторические романы. Он накопленный прочный успех в storyteller, его цель ставится истории Франции в романах. Среди его наиболее известных работ Ле Комте де Монте Кристо (1844-5, The Количество Монте Кристо), Орден "Ле труа Мускетаирес (1845," Три Мускетеерс) и La Tulipe черной (1850, Черное Tulip). Он провел два года в изгнании в Брюсселе (1855-7), и помог Гарибальди в Италии (1860-4). В 2002 его тело было перезахоронены в крипте в Пантеон в Париже. В 2005 году еще роман, Ле Шевалье де Сент-Мари - Эрмине, обнаружил в Национальной библиотеке Франции, был опубликован. Работа, заключительную часть трилогии о, рассказывается о сражении на Трафальгарской и впервые серийные номера в французской газете, но незавершенным по Дюма в его смерти. Клод Шопп завершила работу, добавив вывод 1000 страниц книги.
Тем временем:
... Он, как мне кажется, вовсе не был недоброжелательным, скорее, я бы сказал, наоборот, но просто он не выносил дураков. Те, кто его знал, угадают у меня в III акте намек на изобретенную им систему стенографии, с помощью которой он писал открытки и которую можно изучить по руководству ценой в четыре шиллинга шесть пенсов, выпущенному Кларендон Пресс. Именно такие открытки, о которых упоминает миссис Хигинс, я и получал от Суита. Расшифровав звук, который кокни передал бы как "зерр", а француз как "се", я затем писал Суиту, требуя с некоторой запальчивостью разъяснить, что именно, черт его подери, он хотел сказать. С безграничным презрением к моей тупости Суит отвечал, что он не только хотел, но и сказал слово "результат" и что ни в одном из существующих на земле языков нет другого слова, содержащего этот звук и имеющего смысл в данном контексте. Думать, что менее квалифицированным смертным требуются более подробные разъяснения - это уже было свыше суитовского терпения. Задуман его Универсальный алфавит был для того, чтобы безупречно изображать любой звук в языке, как гласный, так и согласный, держа при этом руку под любым наиболее удобным углом и делая самые легкие и беглые движения, какие нужны для написания не только "м" и "н", но также "у", "л", "п" и "к". Однако неудачная идея использовать этот оригинальный и вполне удобочитаемый алфавит еще и как стенографию превратила его в суитовских руках в самую неразборчивую из криптограмм. Первоначальной задачей Суита было снабдить исчерпывающим, аккуратным, удобочитаемым шрифтом наш благородный, но плохо экипированный язык. Но Суита увело в сторону презрение к популярной Питменовской системе стенографии, которую он окрестил ямографией. Торжество Питмена было торжеством умелой организации дела: еженедельная газета убеждала вас изучать систему Питмена; вам предоставлялись дешевые пособия и сборники упражнений и расшифровки стенограмм речей, а также школы, где опытные педагоги натаскивали вас до необходимого уровня...
