The Count of Monte Cristo (1 of 2)

But poor Captain Leclere — "

    "What happened to him?" asked the owner, with an air of considerable resignation. "What happened to the worthy captain?"

    "He died."

    "Fell into the sea?"

    "No, sir, he died of brain-fever in dreadful agony." Then turning to the crew, he said, "Bear a hand there, to take in sail!"

    All hands obeyed, and at once the eight or ten seamen who composed the crew, sprang to their respective stations at the spanker brails and outhaul, topsail sheets and halyards, the jib downhaul, and the topsail clewlines and buntlines. The young sailor gave a look to see that his orders were promptly and accurately obeyed, and then turned again to the owner.

    "And how did this misfortune occur?" inquired the latter, resuming the interrupted conversation.

    "Alas, sir, in the most unexpected manner. After a long talk with the harbor-master, Captain Leclere left Naples greatly disturbed in mind. In twenty-four hours he was attacked by a fever, and died three days afterwards. We performed the usual burial service, and he is at his rest, sewn up in his hammock with a thirty-six pound shot at his head and his heels, off El Giglio island. We bring to his widow his sword and cross of honor. It was worth while, truly," added the young man with a melancholy smile, "to make war against the English for ten years, and to die in his bed at last, like everybody else."

    "Why, you see, Edmond," replied the owner, who appeared more comforted at every moment, "we are all mortal, and the old must make way for the young. If not, why, there would be no promotion; and since you assure me that the cargo — "

    "Is all safe and sound, M. Morrel, take my word for it; and I advise you not to take 25,000 francs for the profits of the voyage."

    Then, as they were just passing the Round Tower, the young man shouted: "Stand by there to lower the topsails and jib; brail up the spanker!"

    The order was executed as promptly as it would have been on board a man-of-war.

    "Let go — and clue up!" At this last command all the sails were lowered, and the vessel moved almost imperceptibly onwards.

    "Now, if you will come on board, M. Morrel," said Dantes, observing the owner's impatience, "here is your supercargo, M. Danglars, coming out of his cabin, who will furnish you with every particular. As for me, I must look after the anchoring, and dress the ship in mourning."

    The owner did not wait for a second invitation.

Источник: The Gutenberg Project

Страницы: (522) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... На пари рисовал Молотова за десять секунд.
Причем рисовал с завязанными глазами.
Потом Молотова сняли. Лева пытался рисовать Хрущева, но тщетно. Черты
зажиточного крестьянина оказались ему не по силам.
Такая же история произошла с Брежневым. Физиономия оперного певца не
давалась Баранову. И тогда Лева с горя превратился в абстракциониста. Стал
рисовать цветные пятна, линии и завитушки. К тому же начал пить и
дебоширить.
Соседи жаловались на Леву участковому милиционеру:
- Пьет, дебоширит, занимается каким-то абстрактным цинизмом...
В результате Лева эмигрировал, сел за баранку и успокоился. В свободные
минуты он изображает Рейгана на лошади.
Еселевский был в Киеве преподавателем марксизма-ленинизма. Защитил
кандидатскую диссертацию. Готовился стать доктором наук.
Как-то раз он познакомился с болгарским ученым. Тот пригласил его на
конференцию в Софию. Однако визы Еселевскому не дали. Видимо, не хотели
посылать за границу еврея.
У Еселевского первый раз в жизни испортилось настроение. Он сказал:
- Ах, вот как?! Тогда я уеду в Америку!
И уехал.
На Западе Еселевский окончательно разочаровался в марксизме. Начал
публиковать в эмигрантских газетах запальчивые статьи. Но затем, он
разочаровался и в эмигрантских газетах. Ему оставалось только сесть за
баранку...
Что касается Перцовича, то он и в Москве был шофером. Таким образом, в
жизни его мало что изменилось. Правда, зарабатывать он стал гораздо больше.
Да и такси здесь у него было собственное...
Вот идет хозяин фотоателье Евсей Рубинчик. Девять лет назад он купил
свое предприятие. С тех пор выплачивает долги. Оставшиеся деньги уходят на
приобретение современной техники.
Десятый год Евсей питается макаронами. Десятый год таскает он армейские
ботинки на литой резине. Десятый год его жена мечтает побывать в кино.
Десятый год Евсей утешает жену мыслью о том, что бизнес достанется сыну.
Долги к этому времени будут выплачены. Зато - напоминаю я ему - появится
более современная техника...

Довлатов Сергей Донатович
«Иностранка»