Но тут, думая о шляпе, увидел я необыкновенную елку. Росла она, конечно, в тени, и оттого сучья у нее когда-то были опущены вниз. Теперь же, после в..
Она была очаровательная женщина - так говорили все и всюду, - и она очаровывала всех и каждого. Несмотря на это, а быть может, поэтому, р..
- Сядете. Нельзя на общественные деньги дома в Серпухове покупать. Кстати, адрес продавца скажите. - В 3-й Мещанской, купца Ватрушкина бывший дом. - Так...
Fouquet hastened back to his apartment by the subterranean passage, and immediately closed the mirror with the spring. He was scarcely in his closet, when he heard some one knocking violently at the door, and a well-known voice crying: — "Open the door, monseigneur, I entreat you, open the door!" Fouquet quickly restored a little order to everything that might have revealed either his absence or his agitation: he spread his papers over the desk, took up a pen, and, to gain time, said, through the closed door, — "Who is there?"
"What, monseigneur, do you not know me?" replied the voice.
"Yes, yes," said Fouquet to himself, "yes, my friend I know you well enough." And then, aloud: "Is it not Gourville?"
"Why, yes, monseigneur."
Fouquet arose, cast a last look at one of his glasses, went to the door, pushed back the bolt, and Gourville entered. "Ah, monseigneur! monseigneur!" cried he, "what cruelty!"
"In what?"
"I have been a quarter of an hour imploring you to open the door, and you would not even answer me."
"Once for all, you know that I will not be disturbed when I am busy. Now, although I might make you an exception, Gourville, I insist upon my orders being respected by others."
"Monseigneur, at this moment, orders, doors, bolts, locks, and walls, I could have broken, forced and overthrown!"
"Ah! ah! it relates to some great event, then?" asked Fouquet.
"Oh! I assure you it does, monseigneur," replied Gourville.
"And what is this event?" said Fouquet, a little troubled by the evident agitation of his most intimate confidant.
"There is a secret chamber of justice instituted, monseigneur."
"I know there is, but do the members meet, Gourville?"
"They not only meet, but they have passed a sentence, monseigneur."
"A sentence?" said the superintendent, with a shudder and pallor he could not conceal. "A sentence! — and on whom?"
"Two of your best friends."
"Lyodot and D'Eymeris, do you mean? But what sort of a sentence?"
"Sentence of death."
"Passed? Oh! you must be mistaken, Gourville; that is impossible."
"Here is a copy of the sentence which the king is to sign to-day, if he has not already signed it."
Fouquet seized the paper eagerly, read it, and returned it to Gourville. "The king will never sign that," said he.
Gourville shook his head.
"Monseigneur, M. Colbert is a bold councilor: do not be too confident!"
"Monsieur Colbert again!" cried Fouquet. "How is it that that name rises upon all occasions to torment my ears, during the last two or three days? Thou make so trifling a subject of too much importance, Gourville. Let M. Colbert appear, I will face him; let him raise his head, I will crush him; but you understand, there must be an outline upon which my look may fall, there must be a surface upon which my feet may be placed.
... Однажды, вскоре после того, как ей исполнилось семнадцать, Лиспет отправилась в горы. Гуляла она не так, как английские дамы - мили полторы пешком, а обратно в коляске. Во время своих "небольших" прогулок, делая миль по двадцать - тридцать, она исходила вдоль и поперек все окрестности Котгарха до самой Нарканды. На этот раз она вернулась, когда уже совсем стемнело, спустившись в Котгарх по обрывистому склону с чем-то тяжелым на руках. Жена пастора дремала в гостиной, когда, с трудом переводя дух, чуть не падая под тяжестью ноши, туда вошла Лиспет. Положив свою ношу на диван, она сказала просто: - Это мой муж. Я нашла его на дороге в Баги. Он расшибся. Мы выходим его, и, когда он поправится, пастор нас обвенчает. До тех пор Лиспет ни разу не упоминала о своих матримониальных намерениях, и жена пастора пришла в ужас. Однако прежде всего надо было заняться человеком, лежащим на диване. Это был молодой англичанин, на голове у него зияла рваная рана. Лиспет сказала, что нашла его у подножия горы, вот она и принесла его в миссию. Он прерывисто дышал и был без сознания. Его уложили в постель, и пастор, имевший некоторые познания в медицине, перевязал ему рану, а Лиспет поджидала за дверью на случай, если понадобится ее помощь. Она объявила пастору, что за этого мужчину она намерена выйти замуж, и пастор и его жена строго отчитали ее за неприличие ее поведения. Лиспет спокойно их выслушала и повторила то же самое. Христианству немало еще надо потрудиться, дабы уничтожить в жителях Востока такие варварские инстинкты, как, например, любовь с первого взгляда. Лиспет не понимала, почему, найдя человека, достойного поклонения, она должна молчать об этом. И она вовсе не желала, чтобы ее отсылали прочь. Она собиралась ухаживать за англичанином, пока он не поправится настолько, что сможет на ней жениться...
