The Three Musketeers

It will suffice, then, to tell them that at the moment at which, discouraged by so many fruitless investigations, we were about to abandon our search, we at length found, guided by the counsels of our illustrious friend Paulin Paris, a manuscript in folio, endorsed 4772 or 4773, we do not recollect which, having for title, "Memoirs of the Comte de la Fere, Touching Some Events Which Passed in France Toward the End of the Reign of King Louis XIII and the Commencement of the Reign of King Louis XIV."

    It may be easily imagined how great was our joy when, in turning over this manuscript, our last hope, we found at the twentieth page the name of Athos, at the twenty-seventh the name of Porthos, and at the thirty-first the name of Aramis.

    The discovery of a completely unknown manuscript at a period in which historical science is carried to such a high degree appeared almost miraculous. We hastened, therefore, to obtain permission to print it, with the view of presenting ourselves someday with the pack of others at the doors of the Academie des Inscriptions et Belles Lettres, if we should not succeed—a very probable thing, by the by—in gaining admission to the Academie Francaise with our own proper pack. This permission, we feel bound to say, was graciously granted; which compels us here to give a public contradiction to the slanderers who pretend that we live under a government but moderately indulgent to men of letters.

    Now, this is the first part of this precious manuscript which we offer to our readers, restoring it to the title which belongs to it, and entering into an engagement that if (of which we have no doubt) this first part should obtain the success it merits, we will publish the second immediately.

    In the meanwhile, as the godfather is a second father, we beg the reader to lay to our account, and not to that of the Comte de la Fere, the pleasure or the ENNUI he may experience.

    This being understood, let us proceed with our history.

    1 THE THREE PRESENTS OF D'ARTAGNAN THE ELDER

    On the first Monday of the month of April, 1625, the market town of Meung, in which the author of ROMANCE OF THE ROSE was born, appeared to be in as perfect a state of revolution as if the Huguenots had just made a second La Rochelle of it. Many citizens, seeing the women flying toward the High Street, leaving their children crying at the open doors, hastened to don the cuirass, and supporting their somewhat uncertain courage with a musket or a partisan, directed their steps toward the hostelry of the Jolly Miller, before which was gathered, increasing every minute, a compact group, vociferous and full of curiosity.

    In those times panics were common, and few days passed without some city or other registering in its archives an event of this kind.

Источник: The Gutenberg Project

Страницы: (533) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Конечно, человек моего морального уровня не любит позволять юным дамам выдающихся пропорций обнимать себя или вешаться на шею, но Минерве, с ее детской невинностью и, самое главное, такой упругой на ощупь, я это разрешал. Разумеется, я никогда не позволял ей этого в присутствии Вандевантера, ревнивого до глупости. Однажды он объяснил этот свой недостаток в таких выражениях, которые тронули мое сердце. – Джордж, – сказал он, – с самого детства я мечтал полюбить женщину в высшей степени добродетельную, женщину нетронутой чистоты, женщину – да позволено мне будет употребить это слово – с фарфоровым сиянием невинности. И в Минерве Шлумп – осмелюсь прошептать это божественное имя – я как раз и нашел такую женщину. Это тот единственный случай, когда я знаю, что меня не предадут. Если бы здесь мое доверие было обмануто, я не знал бы, как мне дальше жить. Я бы стал стариком с разбитым сердцем, без единого утешения, если не считать такой золы и суеты, как особняк, слуги, клуб и полученные в наследство деньги. Бедняга. Юная Минерва его не обманывала – я это хорошо знал, поскольку, когда она сиживала у меня на коленях, я мог с уверенностью сказать, что в ней не было ни малейшего следа порока. Но боюсь, что это был единственный человек, или единственный пункт, или единственный случай, когда он не был обманут. У бедного молодого человека не было вообще никакой критичности. Он был, грубо говоря, так же глуп, как вы. Ему не хватало искусства считывать мысли… я знаю, вы уже это говорили. Да, дважды, дважды. Особенно осложняло его жизнь то обстоятельство, что он был начинающим сыщиком в нью йоркской полиции. Эта работа была целью его жизни (помимо цели найти совершенную даму). Быть одним из тех остроглазых, ястребиноносых джентльменов, кои являют собою повсеместно ужас для злодеев. С этой целью он изучал криминологию в Гротоне и в Гарварде и внимательнейшим образом прорабатывал все отчеты, когда либо доверенные бумаге такими авторитетами, как сэр Артур Конан Дойль и леди Агата Кристи. Все это вместе, в сочетании с нещадным использованием влияния семьи и тем, что его родной дядя некогда был главой муниципалитета Квинса, привело к его назначению в полицию. К сожалению – чего никак нельзя было ожидать, – он не преуспел...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)
«Угадывание мысли»