Черт подери! Так ты супротив отца идешь, девчонка? РЕГИНА (бормочет, не глядя на него). Ты сколько раз сам говорил, какая я тебе дочь...
И тогда рука его поспешно протянулась за хворостом. Только эта вязанка отделяла его от зияющей перед ним вечности. Охапка сухих сучьев была мерой его жизни...
Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии...
Andrea Cavalcanti.
Le comte de Monte-Cristo entra dans le salon voisin que Baptistin avait
designe sous le nom de salon bleu, et ou venait de le preceder un jeune
homme de tournure degagee, assez elegamment vetu, et qu'un cabriolet de
place avait, une demi-heure auparavant, jete a la porte de l'hotel.
Baptistin n'avait pas eu de peine a le reconnaitre; c'etait bien ce
grand jeune homme aux cheveux blonds, a la barbe rousse, aux yeux noirs,
dont le teint vermeil et la peau eblouissante de blancheur lui avaient
ete signales par son maitre.
Quand le comte entra dans le salon, le jeune homme etait negligemment
etendu sur un sofa, fouettant avec distraction sa botte d'un petit jonc
a pomme d'or.
En apercevant Monte-Cristo, il se leva vivement.
«Monsieur est le comte de Monte-Cristo? dit-il.
—Oui, monsieur, repondit celui-ci, et j'ai l'honneur de parler, je
crois, a monsieur le vicomte Andrea Cavalcanti?
—Le vicomte Andrea Cavalcanti, repeta le jeune homme en accompagnant
ces mots d'un salut plein de desinvolture.
—Vous devez avoir une lettre qui vous accredite pres de moi? dit
Monte-Cristo.
—Je ne vous en parlais pas a cause de la signature, qui m'a paru
etrange.
—Simbad le marin, n'est-ce pas?
—Justement. Or, comme je n'ai jamais connu d'autre Simbad le marin que
celui des _Mille et une Nuits_....
—Eh bien, c'est un de ses descendants, un de mes amis fort riche, un
Anglais plus qu'original, presque fou, dont le veritable nom est Lord
Wilmore.
—Ah! voila qui m'explique tout, dit Andrea. Alors cela va a merveille.
C'est ce meme Anglais que j'ai connu... a... oui, tres bien!... Monsieur
le comte, je suis votre serviteur.
—Si ce que vous me faites l'honneur de me dire est vrai, repliqua en
souriant le comte, j'espere que vous serez assez bon pour me donner
quelques details sur vous et votre famille.
—Volontiers, monsieur le comte, repondit le jeune homme avec une
volubilite qui prouvait la solidite de sa memoire. Je suis, comme vous
l'avez dit, le vicomte Andrea Cavalcanti, fils du major Bartolomeo
Cavalcanti descendant des Cavalcanti inscrits au livre d'or de Florence.
Notre famille, quoique tres riche encore puisque mon pere possede un
demi-million de rente, a eprouve bien des malheurs, et moi-meme,
monsieur, j'ai ete a l'age de cinq ou six ans enleve par un gouverneur
infidele; de sorte que depuis quinze ans je n'ai point revu l'auteur de
mes jours.
... Он, как мне кажется, вовсе не был недоброжелательным, скорее, я бы сказал, наоборот, но просто он не выносил дураков. Те, кто его знал, угадают у меня в III акте намек на изобретенную им систему стенографии, с помощью которой он писал открытки и которую можно изучить по руководству ценой в четыре шиллинга шесть пенсов, выпущенному Кларендон Пресс. Именно такие открытки, о которых упоминает миссис Хигинс, я и получал от Суита. Расшифровав звук, который кокни передал бы как "зерр", а француз как "се", я затем писал Суиту, требуя с некоторой запальчивостью разъяснить, что именно, черт его подери, он хотел сказать. С безграничным презрением к моей тупости Суит отвечал, что он не только хотел, но и сказал слово "результат" и что ни в одном из существующих на земле языков нет другого слова, содержащего этот звук и имеющего смысл в данном контексте. Думать, что менее квалифицированным смертным требуются более подробные разъяснения - это уже было свыше суитовского терпения. Задуман его Универсальный алфавит был для того, чтобы безупречно изображать любой звук в языке, как гласный, так и согласный, держа при этом руку под любым наиболее удобным углом и делая самые легкие и беглые движения, какие нужны для написания не только "м" и "н", но также "у", "л", "п" и "к". Однако неудачная идея использовать этот оригинальный и вполне удобочитаемый алфавит еще и как стенографию превратила его в суитовских руках в самую неразборчивую из криптограмм. Первоначальной задачей Суита было снабдить исчерпывающим, аккуратным, удобочитаемым шрифтом наш благородный, но плохо экипированный язык. Но Суита увело в сторону презрение к популярной Питменовской системе стенографии, которую он окрестил ямографией. Торжество Питмена было торжеством умелой организации дела: еженедельная газета убеждала вас изучать систему Питмена; вам предоставлялись дешевые пособия и сборники упражнений и расшифровки стенограмм речей, а также школы, где опытные педагоги натаскивали вас до необходимого уровня...
