Джордж Гаппи десятки раз помогал мне подниматься в воздух, и, зная, что
он человек хладнокровный, рассудительный и надежный, я привык спокойно
вверять ему свою жизнь...
- Да с той стороны. Вам здесь не место. - А вам-то что? - ответил мальчик развязно. - Уж не вы ли оплатили мой билет, мистер Мартин?..
Фогт (сдержанно кланяясь, суховатым тоном). Господин редактор... Вероятно, по делу? Ховстад. Отчасти. По поводу одной статьи в газету. Фогт...
Lorsque Franz revint a lui, les objets exterieurs semblaient une seconde
partie de son reve; il se crut dans un sepulcre ou penetrait a peine,
comme un regard de pitie, un rayon de soleil; il etendit la main et
sentit de la pierre; il se mit sur son seant: il etait couche dans son
burnous, sur un lit de bruyeres seches fort doux et fort odoriferant.
Toute vision avait disparu, et, comme si les statues n'eussent ete que
des ombres sorties de leurs tombeaux pendant son reve, elles s'etaient
enfuies a son reveil.
Il fit quelques pas vers le point d'ou venait le jour; a toute
l'agitation du songe succedait le calme de la realite. Il se vit dans
une grotte, s'avanca du cote de l'ouverture, et a travers la porte
cintree apercut un ciel bleu et une mer d'azur. L'air et l'eau
resplendissaient aux rayons du soleil du matin; sur le rivage, les
matelots etaient assis causant et riant; a dix pas en mer la barque se
balancait gracieusement sur son ancre.
Alors il savoura quelque temps cette brise fraiche qui lui passait sur
le front; il ecouta le bruit affaibli de la vague qui se mouvait sur le
bord et laissait sur les roches une dentelle d'ecume blanche comme de
l'argent; il se laissa aller sans reflechir, sans penser a ce charme
divin qu'il y a dans les choses de la nature, surtout lorsqu'on sort
d'un reve fantastique; puis peu a peu cette vie du dehors, si calme, si
pure, si grande, lui rappela l'invraisemblance de son sommeil, et les
souvenirs commencerent a rentrer dans sa memoire.
Il se souvint de son arrivee dans l'ile, de sa presentation a un chef de
contrebandiers, d'un palais souterrain plein de splendeurs, d'un souper
excellent et d'une cuilleree de haschich.
Seulement, en face de cette realite de plein jour, il lui semblait qu'il
y avait au moins un an que toutes ces choses s'etaient passees, tant le
reve qu'il avait fait etait vivant dans sa pensee et prenait
d'importance dans son esprit. Aussi de temps en temps son imagination
faisait asseoir au milieu des matelots, ou traverser un rocher, ou se
balancer sur la barque, une de ces ombres qui avaient etoile sa nuit de
leurs baisers. Du reste, il avait la tete parfaitement libre et le corps
parfaitement repose: aucune lourdeur dans le cerveau, mais, au
contraire, un certain bien-etre general, une faculte d'absorber l'air et
le soleil plus grande que jamais.
Il s'approcha donc gaiement de ses matelots.
Des qu'ils le revirent ils se leverent, et le patron s'approcha de lui.
... Рассматривание, наблюдение, созерцание все больше становится привычкой и упражнением, и незаметно настроение и позиция наблюдающего определяют все наше поведение. Гонимые желаниями, мечтами, влечениями, страстями, мы, как большинство людей, мчались через годы и десятилетия нашей жизни, мчались нетерпеливо, с любопытством и надеждами, бурно переживая удачи и разочарования,-- а сегодня, осторожно листая большую иллюстрированную книгу нашей собственной жизни, мы удивляемся тому, как прекрасно и славно уйти от этой гонки и спешки и отдаться vita contemplativa1[AK1]. Здесь, в этом саду стариков, цветет множество цветов, об уходе за которыми мы прежде и думать не думали. Тут цветет цветок терпения, злак благородный, мы делаемся спокойнее, снисходительнее, и чем меньше становится наша потребность вмешиваться и действовать, тем больше становится наша способность присматриваться и прислушиваться к жизни природы и к жизни наших собратьев, наблюдая за ее ходом без критики и не переставая удивляться ее разнообразию, иногда с участием и тихой грустью, иногда со смехом, светлой радостью, с юмором. Недавно я стоял у себя в саду у костра, подбрасывая в него листья и сухие ветки. Мимо колючей изгороди проходила какая-то старая женщина, лет, наверное, восьмидесяти, она остановилась и стала наблюдать за мной. Я поздоровался, тогда она засмеялась и сказала: "Правильно сделали, что развели костер. В нашем возрасте надо приноравливаться к аду". Так был задан тон разговору, в котором мы жаловались друг другу на всяческие боли и беды, но каждый раз шутливо. А в конце беседы мы признались, что при всем при том мы еще не так уж страшно стары и вряд ли можем считать себя настоящими стариками, пока в нашей деревне жив еще самый старший, которому сто лет. Когда совсе..
