Графиня де Шарни. Том 1

— Значит, вы не смогли бы узнать дом? Слесарь на минуту задумался. — Нет, признаться, не мог бы, — отвечал он. Незнакомец, прекрасно владевший своим лицом, был, казалось, удовлетворен тем, с какой уверенностью отвечал слесарь. — Вот как? — переспросил он и, внезапно переходя на другую тему, спросил: — А что, разве в Париже больше нет слесарей? Почему люди, которым нужно заказать потайную дверь, посылают за слесарем в Версаль? С этими словами он налил своему собеседнику полный стакан вина и стукнул пустой бутылкой по столу, чтобы хозяин заведения принес еще.

    Глава 2. МЭТР ГАМЕН

    Слесарь поднес стакан к глазам и принялся любовно рассматривать его на свет. С наслаждением отпив глоток, он проговорил: — Ну почему же, в Париже тоже есть слесари. Он отпил еще немного. — Есть среди них и мастера. Он сделал еще глоток. — Я тоже так думал! — заметил незнакомец. — Ну, мастера бывают разные. — Ага! — с улыбкой молвил незнакомец. — Я вижу, вы — как святой Элигий: вы не просто мастер, но мастер мастеров. — И всеобщий учитель. Вы тоже занимаетесь ремеслом? — Можно сказать, что так. — И кто же вы будете по профессии? — Оружейник. — У вас есть при себе что нибудь, сделанное вашими руками? — Вот это ружье. Слесарь принял из рук незнакомца ружье, внимательно его осмотрел, проверил пружины, одобрительно кивнул, услышав сухой щелчок курка; потом, прочитав имя, выгравированное на стволе и платиновой пластинке, заметил: — Леклер? Простите, дружище, но этого не может быть. Леклер будет постарше меня лет на двадцать восемь, самое меньшее, а мы с вами примерно одного возраста, нам обоим под пятьдесят. — Вы правы, я не Леклер, но это все равно, как если бы я им был. — То есть как? — Я его учитель. — Здорово! — со смехом вскричал слесарь. — Так и я мог бы сказать: «Я не король, но все едино что король!» — То есть как? — переспросил незнакомец. — Ну, я же его учитель! — заметил слесарь. — Ого! — присвистнул незнакомец, поднимаясь и по военному приветствуя слесаря. — Уж не с господином ли Гаменом я имею честь разговаривать? — Да, я самый! — отвечал слесарь, довольный произведенным эффектом. — Всегда к вашим услугам! — Ах, дьявольщина! — продолжал незнакомец. — Я и не знал что имею дело со столь значительным человеком. — А? — Со столь значительным человеком, — повторил незнакомец. — Вы хотели сказать: «Со столь последовательным»? — Да, простите! — со смехом подхватил незнакомец. — Знаете, простой оружейник не умеет выражаться так же красиво, как мастер, да какой мастер! Учитель короля Французского! Потом он продолжал серьезно: — Скажите, наверно, не очень приятно быть учителем короля? — Почему? — Да как же, черт подери! Верно, приходится каждый раз надевать перчатки, прежде чем поздороваться или попрощаться? — Вовсе нет.

Страницы: (464) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Если у кого то возникнут сомнения относительно судьбы, уготованной обществом поэту, дайте ему прочесть это «поминовение» валлийского барда, написавшего «Портрет художника в щенячестве». Статус и положение поэта — я употребляю последнее слово как в широком, так и в строгом смысле, — неопровержимо свидетельствуют об истинной жизнестойкости нации. Китай, Япония, Индия, Африка, первобытная Африка — здесь поэзия по прежнему неискоренима. Нам же в нашей стране явно не хватает — и мы даже не сознаем, что нам его не хватает, — фантазера, вдохновенного безумца. Когда приходит пора забросать землей тело поэта, с каким мерзостным ликованием мы упорно твердим об одном — о «неприспособленности к жизни» этой одинокой личности, единственного настоящего бунтаря в прогнившем обществе! Но ведь как раз такие люди и придают глубокий смысл затасканному словечку «неприспособленность». В статье о «Baudelaire politique» , опубликованной в «Beaux Arts» 25 января 1955 года, Морис Надо пишет следующее: «Dans Mon Coeur Mis a Nu il veut „faire sentir sans cesse (qu'il se sent) etranger au monde et a ses cultes“. Cest le monde de la bourgeoisie dont „la morale de comptoir“ lui „fait horreur“, „un monde goulu, affame de materialites“, infatue de lui meme et qui ne s'apercoit pas quil est entre en decadence, un monde que dans une singuliere prophetic il voit de plus en plus „americanise“, „voue a 1'animalite, ou tout ce qui ne sera pas lardeur vers Plutus sera repute un immense ridicule“». Пророческий дар у ведущих поэтов девятнадцатого века, да и двадцатого тоже, поразителен. В отличие от Блейка и Уитмена, чье творчество проникнуто восторгом прозрений поистине космического масштаба, поэты более позднего, нашего времени обитают в дебрях темного леса. Такие провидцы, как Иоахим Флорский , Иероним Босх, Пико делла Мирандола , жили и творили, осененные волшебным видением — вторым пришествием Христа; оно и теперь кажется мучительно и обманчиво близким — как никогда прежде; впрочем, в сознании наших современников его вытеснило наваждение всеобщей и полной гибели. В водовороте надвигающейся тьмы и хаоса — тоху боху — сегодняшние поэты замыкаются в себе, замуровывают себя в лабиринтах загадочного языка, который становится все более и более невнятным...

Миллер Валентин Генри   
«Время убийц»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Ваши заявки