Графиня де Шарни. Том 1

— Это маркиз де Богарне! Не странно ли, — и это лишний раз доказывает, что прошлое таинственным образом связано с будущим, — что декрет, в силу коего следовало арестовать Людовика XVI, короля, и членов королевской семьи, был подписан именем до той поры не известным, но которому было суждено прогреметь в начале XIX века? Королева взяла декрет и, прочтя его, нахмурилась и поджала губы. Потом король опять взял бумагу у нее из рук, чтобы еще раз пробежать глазами, после чего бросил декрет на постель, где спали дофин и наследная принцесса, не подозревавшие о том, что в этом споре решалась их судьба. Королева не могла долее сдерживать себя; она бросилась к постели, схватила декрет, скомкала и отшвырнула с криком: — О ваше величество! Будьте же осмотрительны! Я не хочу, чтобы эта грязная бумага коснулась моих детей! Из соседней комнаты послышался гул возмущенных голосов. Национальные гвардейцы рванулись было в комнату, где находились именитые беглецы. Адъютант генерала Лафайета в ужасе вскрикнул. Его товарищ взревел от бешенства. — Ага! — прошипел он сквозь зубы. — Это — оскорбление Национального собрания, нации, народа… Ну что же… Он обернулся к находившимся в первой комнате разгоряченным борьбой патриотам, вооруженным ружьями, косами и саблями, и прокричал: — Ко мне, граждане! Те сделали еще шаг по направлению к комнате, где укрывалась королевская семья, и один Бог знает, чем бы закончилось столкновение этих двух страстей, если бы не Шарни; в начале описанной нами сцены он произнес всего несколько слов, а потом все время держался в стороне: вдруг он выступил вперед и, схватив за руку незнакомца в форме национального гвардейца в ту самую минуту, как тот поднес руку к эфесу своей сабли, проговорил: — Прошу вас на одно слово, господин Бийо; мне нужно с вами поговорить. Бийо — а это был именно он — вскрикнул от изумления, потом смертельно побледнел и замер на мгновение в нерешительности; резким движением он убрал в ножны наполовину оголенную саблю и молвил в ответ: — Хорошо! Мне тоже нужно с вами поговорить, господин Шарни! Он торопливо подошел к двери. — Граждане! — обратился он к толпе. — Оставьте нас, пожалуйста. Мне надо переговорить с этим офицером; но можете быть спокойны, — прибавил он тихо, — ни волк, ни волчица, ни, волчата от нас не уйдут. Я здесь, я за них в ответе! Нападавшие попятились, освобождая помещение, как будто этот человек, бывший им совершенно незнакомым, так же как королю, королеве и их свите — за исключением Шарни, — имел отныне право им приказывать. Кроме того, каждому из них хотелось поделиться с оставшимися на улице товарищами увиденным и услышанным в доме и посоветовать патриотам быть как никогда начеку. Тем временем Шарни шепнул королеве: — Господин де Ромеф вам предан, ваше величество; оставляю вас с ним, попытайтесь извлечь из него все, что можно. Это было тем легче сделать, что, выйдя в соседнюю комнату, Шарни затворил дверь и закрыл ее собой от всех, в том числе и от Бийо.

Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (464) : << ... 456 457 458 459 460 461 462 463 464

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Куда? Мне неизвестно. Может быть сейчас, когда Вы читаете эти строки,
он в
Саратове или Ростове-на-Дону, а может быть, и вернее всего, в
Берлине. Но
где бы он ни был, нет никакой возможности мне получить одну тысячу
с чем-то
рублей.
Итак: книжка журнала была в типографии, страдалец в Буэнос-Айресе,
редактор...
Вы интересуетесь вопросом о том, где же брал мой редактор
деньги до
встречи со страдальцем?
Теперь этот вопрос выяснен, и догадался я сам (я вижу мысленно,
как Вы
смеетесь! Если бы Вы были возле меня, наверное, Вы сказали бы, что
вряд ли я
догадался. Ах, неужто, друг мой, я уж действительно безнадежно
глуп? Вы
умнее меня, с этим согласен я...). Ну, догадался я: он продал душу
Дьяволу.
Сын погибели и снабжал его деньгами. Но в обрез, так что хватало
только на
бумагу и вообще типографские расходы, авторам же он платил так, что
теперь,
при воспоминании об этом, я смеюсь над собой.
Когда же дьяволовы деньги кончились и страдалец уехал в
Ташкент, он
нашел нового издателя. Этот не был Дьяволом, не был страдальцем.
Это был
жулик.
Скажу Вам, мой нежный друг, за свою страшную жизнь я видел
прохвостов.
Меня обирали. Но такого негодяя, как этот, я не встречал. Нет
сомнений, что,
если бы такой теперь встретился на моем пути, я сумел бы уйти
благополучно,
потому что стал опытен и печален - знаю людей, страшусь за них, но
тогда...
Мой Бог, поймите, дорогая, это не было лицо, это был паспорт.
И потом
скажите, кому, кому, кроме интеллигентской размазни, придет в
голову
заключить договор с человеком, фамилия которого Рвацкий! Да не
выдумал я!
Рвацкий. Маленького роста, в вишневом галстухе, с фальшивой
жемчужной
булавкой, в полосатых брюках, ногти с черной каймой, а глаза...

Булгаков Михаил Афанасьевич
«Тайному другу»