|
отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и .. Берта. Кабы только одно это, фрекен! А то я ужасно боюсь еще не угодить молодой барыне. Фрекен Тесман. Ну что же... Закончил работу. НАКОНЕЧНИКОВ. Ну как?.. Полегче стало? ДУТОВ. Вроде бы да. Благодарю. (Расплачивается.) Уважил. Омолодил. НАКОНЕЧНИКОВ. Всегда к вашим услугам... Смотрите также: С. Шерипов. Чеченские внуки Александра Дюма «Эрудиция». Об Александре Дюма Дюма Александр - Жизненый путь автора Н. А. Костяшкин. Кирьяж (Александр Дюма-отец на Валааме) Александр Дюма и его роман “Учитель фехтования” Вы читаете «Графиня де Шарни. Том 1», страница 5 (прочитано 1%) «Три мушкетера», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Граф Монте-Кристо (Части 1-3)», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Граф Монте-Кристо (Части 4-6)», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Воды Экса», закладка на странице 10 (прочитано 25%) «Две Дианы», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Изабелла Баварская», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Капитан Поль», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Кучер кабриолета», закладка на странице 10 (прочитано 60%) «Паскаль Бруно», закладка на странице 10 (прочитано 15%) «Сорок пять», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Тысяча и один призрак», закладка на странице 10 (прочитано 9%) «Черный Тюльпан», закладка на странице 10 (прочитано 6%) |
— Куда же подевалось это эхо? — спросят нас. — Какое эхо? — Генерала Фуа. — Оно там же, где старая луна поэта Вийона; может быть, его и найдут когда нибудь: будем надеяться! Случилось так, что в тот день — в день генерала Фуа, нет! — из зала донеслось другое эхо. Странное это было эхо! Оно говорило: — Пора нам, наконец, заклеймить то, что вызывает восхищение всей Европы, и как можно дороже продать то, что другое правительство, имей оно это, отдало бы даром: «гениальность». Надобно заметить, что это бледное эхо говорило не свои слова, а лишь повторяло слова оратора. Члены Палаты за редким исключением эхом отозвались на эхо. Увы, вот уже около сорока лет такова роль большинства. Палате, как театру, случается переживать весьма пагубные минуты. Итак, большинство придерживалось того мнения, что все совершенные кражи, все имевшие место взятки, все совершавшиеся прелюбодеяния произошли по вине литературного приложения, что Если г н де Праслен убил жену, Если Фьеши убил Луи Филиппа, Если Лувель убил герцога Беррийского, Если Дамьен убил Людовика XV, Если Людовик XIV убил Фуке, Если Людовик XIII убил маршала д'Анкра, Наконец, если Равальяк убил Генриха IV, то все эти преступления произошли по вине литературного приложения, даже те, что имели место прежде, чем оно было создано. Большинство одобрило гербовый сбор. Возможно, читатель недостаточно ясно себе представляет, что такое гербовый сбор, и задается вопросом, как гербовый сбор, то есть один сантим с экземпляра, мог бы задушить приложение? Дорогой читатель! Один сантим, если ваша газета выходит тиражом в сорок тысяч экземпляров, выльется, знаете во что? В четыреста франков с номера! Это ровно вдвое больше гонорара таких авторов, как Эжен Сю, Ламартин, Мери, Жорж Санд или Александр Дюма. Это втрое, вчетверо больше того, что получает заслуженный автор, имя которого не так популярно, как только что перечисленные нами имена. Так скажите же мне, имеет ли правительство моральное право облагать какой бы то ни было товар налогом, вчетверо большим, нежели действительная стоимость товара? В особенности если нам отказывают в обладании этим товаром, то есть остроумием. Вот как получилось, что не существует более газеты, достаточно богатой для того, чтобы покупать для приложения романы. Вот почему почти все газеты публикуют теперь «исторические приложения». Дорогой читатель! Что вы можете сказать об исторических приложениях газеты «Конститюсьонель»? — Фи! Да, вот именно так! Этого и добивались политики: положить конец разговорам о литераторах. Не говоря уже о том, что этот шаг выводит приложение на путь своеобразной морали. Так, например, мне, автору «Монте Кристо», «Мушкетеров», «Королевы Марго» и так далее, предложили недавно написать «Историю Пале Рояля», нечто вроде занимательного отчета: с одной стороны — «история игорных домов», с другой — «история публичных домов»! Предложить мне, человеку глубоко религиозному, написать «Историю папских преступлений»! Мне предлагали… Не смею даже сказать вам, что мне еще предлагали.
Тем временем: ... |