О, смелых дум свобода! Дворец Филипппа мне открыт, Я спешился у входа. Иду и вижу: там, вдали, Моей мечты созданье, Спешит принцесса Эболи На тайное свиданье...
Поэтому, разузнав все, что ему приказано, о войске папы, он пускается в дальний путь и достигает пределов Бретани...
Шишковатый нос величиной и формой напоминал турнепс. У него были набухшие веки, а голубые глаза таращились, словно собирались выскочить. Одежда на нем трещала во многих местах, не выдерживая толщины его тела...
... Мир сошел с ума от радости. И кинулся встречать
и создавать это будущее, поднимать к небесам города обещания и надежды,
спасать все живое на море и на суше.
Порыв ветра донес приветственный возглас старика. Шамуэй ответил, и
стрекоза затихла.
Крейг Беннет Стайлс, ста тридцати лет, бодрым шагом подошел к
вертолету и помог ошеломленному молодому репортеру из него выбраться.
- Не верится, что я у вас.
- У меня, и очень вовремя, - засмеялся человек, совершивший
путешествие во времени. - В любой день я могу рассыпаться и унестись с
ветром. Обед ждет. Пошли!
И Стайлс зашагал в миганье теней еще вращающегося ротора и стал похож
на фигуру в мелькающих кадрах кинорепортажа о будущем, которое каким-то
непонятным образом осталось в прошлом.
Шамуэй последовал за ним, как за армией следует собачонка.
- Что вы хотите узнать? - спросил старик; оба они быстро шли по
крыше.
- Во-первых, - стараясь не отстать от него, с трудом переводя
дыхание, начал Шамуэй, - почему через сто лет вы нарушили свое молчание?
Во-вторых, почему пригласили именно меня? В-третьих, какое именно
сенсационное сообщение решили вы сделать сегодня в четыре часа дня, когда
вы, молодой, прибудете из прошлого - когда ненадолго вы будете разом в
двух местах, и, наконец, тот, кто вы были, и тот, кто вы есть, сольются, и
настанет великий час, который нам предстоит отпраздновать?
Стайлс рассмеялся:
- До чего же здорово у вас получается!
- Простите. - лицо Шамуэя залила краска. - Я это написал вчера
вечером. Да... Так мои вопросы...
