Черный Тюльпан

Надеюсь, что сам бог
вспомнит о том, что ты спасла жизнь двух человек.
Роза почтительно поцеловала протянутую ей великим пенсионарием руку.
-- Скорее, скорее, -- сказала она, -- они, кажется, уже выламывают
ворота.
Ян быстро вскочил в карету и крикнул кучеру:
-- В Толь-Гек!
Через эту заставу дорога вела в маленький порт Схвенинген, где братьев
ожидало небольшое судно.
Две сильных фламандских лошади галопом подхватили карету, унося в ней
обоих беглецов.
Роза следила за ними, пока они не завернули за угол.
Затем она вернулась, заперла за собой дверь и бросила ключ в колодец.
Шум, заставивший Розу предположить, что народ взламывает ворота,
действительно производила толпа, которая, добившись, чтобы отряд Тилли
удалился с площади, ринулась к тюремным воротам.
Хотя тюремщик Грифус, надо ему отдать справедливость, упорно
отказывался открыть тюремные ворота, все же ясно было, что, несмотря на свою
прочность, они недолго устоят перед напором толпы. В то время как
побледневший от страха Грифус размышлял, не лучше ли открыть ворота, чем
дать их выломать, он почувствовал, как кто-то осторожно дернул его за
платье.
Он обернулся и увидел Розу.
-- Ты слышишь, как они беснуются? -- сказал он.
-- Я так хорошо их слышу, отец, что на вашем месте...
-- Ты открыла бы? Ведь так?
-- Нет, я дала бы им взломать ворота.
-- Но ведь тогда они убьют меня!
-- Конечно, если они вас увидят.
-- Как же они могут не увидеть меня?
-- Спрячьтесь.
-- Где?
-- В потайной камере.
-- А ты, мое дитя?
-- Я тоже спущусь туда с вами, отец. Мы там запремся, а когда они уйдут
из тюрьмы, выйдем из нашего убежища.
-- Черт побери, да ты права! -- воскликнул Грифус. -- Удивительно, --
добавил он, -- сколько рассудительности в такой маленькой головке.
Ворота, при общем восторге толпы, начали трещать.
-- Скорее, скорее, отец! -- воскликнула девушка, открывая маленький
люк.
-- А как же наши узники? -- заметил Грифус.
-- Бог их уж как-нибудь спасет, а мне разрешите позаботиться о вас, --
сказала молодая девушка.
Грифус последовал за дочерью, и люк захлопнулся над их головой как раз
в тот момент, когда сквозь взломанные ворота врывалась толпа.
Камера, куда Роза увела отца, называлась секретной и давала нашим двум
героям, которых мы вынуждены сейчас на некоторое время покинуть, верное
убежище. О существовании секретной камеры знали только власти. Туда
заключали особо важных преступников, когда опасались, как бы из-за них не
возник мятеж и их не похитили бы.
Толпа ринулась в тюрьму с криком:
-- Смерть изменникам! На виселицу Корнеля де Витта! Смерть! Смерть!

IV.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (148) : << ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В жизни вдвоём есть много неудобств. Правительство, по странной заботливости, отсылало его на две недели из места его стоянки по специальному делу вместо другого служащего, который находился у ложа больной жены. Устное сообщение о замене сопровождалось шутливым замечанием, что Хольден должен считать счастьем, что он холостяк и свободный человек. Он пришёл сообщить Амире эту новость. — Это не хорошо, — медленно проговорила она, — но и не совсем дурно. Моя мать здесь, и со мной не может случиться ничего дурного, если я только не умру от радости. Отправляйся по своему делу и не предавайся тревожным мыслям. Когда пройдут эти дни, я думаю… нет, уверена!.. И… и тогда я положу его тебе на руки, и ты будешь вечно любить меня. Поезд уходит сегодня ночью, не так ли? Ступай и не отягчай своего сердца из за меня. Но ты не замедлишь вернуться? Ты не остановишься по дороге, чтобы поговорить со смелыми мем лог? Возвращайся ко мне скорее, жизнь моя! Проходя через двор, чтобы сесть на привязанную у ворот лошадь, Хольден заговорил с седым старым сторожем. Он приказал ему в случае необходимости послать телеграмму и оставил заполненный телеграфный бланк. Сделав все, что можно было сделать, с чувством человека, присутствовавшего на своих собственных похоронах, Хольден ночным поездом отправился в изгнание. Днём он ежечасно боялся, что получит телеграмму, а по ночам постоянно представлял себе смерть Амиры. Вследствие этого свои служебные обязанности он выполнял отнюдь не безупречно, а его отношение к товарищам было не особенно любезным. Две недели прошли без известий из дома, и Хольден, раздираемый тревогой, вернулся, чтобы потерять два драгоценных часа на обед в клубе, где он слышал, как слышит человек в обморочном состоянии, чьи то голоса, говорившие ему, как отвратительно исполнял он свои временные обязанности, что о нем говорят все, кто имел с ним дело. Потом он летел верхом всю ночь с тревогой в сердце. На первые его удары в ворота ответа не было, и он повернул было лошадь, чтобы ворваться в них, как появился Пир Хан и придержал ему стремя. — Случилось что нибудь? — спросил Хольден. — Новости не должны исходить из моих уст, покровитель бедных, но… — Он протянул дрожащую руку, как приличествовало человеку, приносящему хорошую весть, за которую он должен получить награду...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)
«Индийские рассказы»