Сорок пять

- Осади назад! - повелительно крикнул какой-то офицер.
Приказание было тотчас же выполнено, однако не без затруднений:
верховые и люди в повозках, вынужденные податься назад, кое-кому в толпе
отдавили ноги и помяли ребра. Женщины кричали, мужчины ругались. Кто мог
бежать - бежал, опрокидывая других.
- Лотарингцы! Лотарингцы! - крикнул среди всей этой суматохи чей-то
голос.
Самый ужасный вопль, заимствованный из небогатого словаря страха, не
произвел бы действия более быстрого и решительного, чем этот возглас:
- Лотарингцы!!!
- Ну вот видите, видите! - вскричал, дрожа, Митон. - Лотарингцы, бежим!
- А куда бежать? - спросил Фриар.
- На этот пустырь, - крикнул Митон, раздирая руки о колючки живой
изгороди, под которой удобно расположился незнакомец.
- На этот пустырь? - переспросил Фриар. - Это легче сказать, чем
сделать, мэтр Митон. Никакого отверстия в изгороди я что-то не вижу, а вы
вряд ли рассчитываете перелезть через нее, - она будет повыше меня.
- Попробую, - сказал Митон, - попробую.
И он удвоил свои старания.
- Поосторожнее, добрая женщина! - вскричал Фриар отчаянным голосом
человека, окончательно теряющего голову. - Ваш осел наступает мне на
пятки. Уф! господин всадник, осторожнее, ваша лошадь нас раздавит. Черт
побери, друг возчик, ваша оглобля переломает мне ребра.
Пока мэтр Митон цеплялся за ветви изгороди, чтобы перебраться через
нее, а кум Фриар тщетно искал какого-нибудь отверстия, чтобы проскользнуть
низом, незнакомец поднялся, раздвинул просто-напросто циркулем свои
длинные ноги и одним движением, словно всадник, прыгающий в седло,
перемахнул через изгородь, да так, что ни одна ветка не задела его штанов.
Мэтр Митон последовал его примеру, порвав штаны в трех местах. Но с
кумом Фриаром дело обстояло хуже: он не мог перебраться ни верхом, ни
низом и, подвергаясь все большей опасности быть раздавленным напором
толпы, испускал раздирающие вопли. Тогда незнакомец протянул свою длинную
руку, схватил Фриара сразу за гофрированный воротник и за ворот куртки и,
приподняв, перенес его на ту сторону изгороди, как малого ребенка.
- Ого-го! - вскричал мэтр Митон в восторге от этого зрелища, следя
глазами за вознесением и нисхождением своего друга мэтра Фриара. - Вы
похожи на вывеску "Большого Авессалома"!
- Уф! - выдохнул из себя Фриар, ступив на твердую землю, - на что бы я
там ни был похож, но наконец-то мне удалось перебраться через изгородь, и
лишь благодаря этому господину.
Затем, вытянувшись во весь рост, чтобы разглядеть незнакомца, которому
он доходил только до груди, мэтр Фриар продолжал:
- Век бога за вас молить буду! Сударь, вы истинный Геркулес, честное
слово, это так же верно, как то, что я зовусь Жан Фриар. Скажи же мне свое
имя, сударь, имя моего спасителя, моего.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (496) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Немного поразмыслив, Патял пожелал фруктов, пирожных и черного кофе с бисквитами. Его желание было выполнено. Когда он наконец покончил и с десертом, в дверях показался тюремный дуковник, дабы пролить бальзам утешения на душу осужденного. Это был бодрый мужчина, подвижный и несколько не суровый, отлично сознававший, что для приговоренного к петле гораздо приятнее общительность и веселый нрав, чем суровость и благочестие. — Бог вас спасет, молодой человек! — возгласил он, хлопая Патяла по плечу. — Завтра спозаранку все будет готово. Но не отчаивайтесь. Исповедуйтесь и причаститесь и глядите весело на свет. Уповайте на бога, молодой человек. Ибо богу угоден грешник, творящий покаяние. Бывают люди, которые отказываются от исповеди и всю ночь ходят и хныкают. Что в этом хорошего? Ничего. Только голова болеть будет. А уж кто исповедуется, тот спит всю ночь сном праведника. Еще раз говорю вам, молодой человек, — вам все будет трын трава, если вы очистите душу от греха. В этот момент Патял вдруг побледнел. В животе у него что то забурлило, забулькало. Он скорчился, чувствуя нестерпимые судороги. На лбу у него выступил холодный пот. Он заорал и согнулся в дугу. Тюремный пастырь испугался. Прибежали надзиратели и отнесли осужденного в тюремную больницу. Дежурный врач покачал головой. К вечеру Патял лежал в горячке, а в полночь врачи признали его положение очень серьезным и единогласно констатировали отравление. Тяжелобольных не казнят, поэтому в ту ночь виселица пустовала. Вместо этого Патялу сделали выкачивание желудка, и анализ съеденной пищи показал присутствие— смертельного яда, который содержался в остатках непереваренной колбасы. Немедленно произвели осмотр у колбасника, у которого была куплена колбаса: обнаружилось, что он пренебрегает санитарными предписаниями и не .держит колбасу в леднике. Дело было передано в прокуратуру, которая тотчас же привлекла колбасника к ответственности за антисанитарное хранение продуктов. Среди тюремных медиков, пользовавших Патяла, был молодой добросовестный врач, который с особым тщанием следил за ходом болезни и всеми силами старался сохранить больному жизнь, так как случай был сложный и поучительный. Днем и. ночью он усердно выхаживал больного и через две недели мог наконец объявить: — Вы спасены...

Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek)
«Спасен»