Паскаль Бруно

На часах собора,
построенного Вильгельмом Добрым, пробило одиннадцать, когда экипаж
вице-короля, запряженный четверкой превосходных коней, унес его из
резиденции архиепископа. Князю потребовалось не более получаса, чтобы
доехать до Палермо, и каких-нибудь пять минут, чтобы домчаться оттуда до
виллы Карини. Он спросил у камеристки, где Джемма, и та ответила, что
графиня почувствовала себя усталой и легла спать около десяти часов.
Князь вбежал по лестнице и хотел было отворить дверь спальни, но она
была заперта изнутри; тогда он направился к потайной двери, которая вела в
альков Джеммы, тихонько открыл ее, боясь разбудить красавицу, и задержался
на минуту, чтобы полюбоваться ею во время сна - зрелище поистине сладостное
для глаз. Комната освещалась алебастровой лампой, висевшей на трех
усыпанных жемчугом шнурах у самого потолка, дабы свет ее не беспокоил
спящую. Князь склонился над кроватью - ему хотелось получше рассмотреть
Джемму. Она лежала на спине, грудь была почти обнажена, вокруг шеи обернуто
кунье боа, темный цвет которого превосходно оттенял белизну кожи. Князь
глядел с минуту на эту прекрасную статую, но вскоре ее неподвижность
поразила его; он наклонился еще ниже и заметил странную бледность лица,
прислушался и не уловил дыхания; он схватил руку Джеммы и ощутил ее холод;
тогда он обнял возлюбленную, чтобы прижать ее к себе, отогреть у своей
груди, но тут же с криком ужаса разжал руки: голова Джеммы, отделившись от
туловища, скатилась на пол.
Наутро под окном спальни графини был найден ятаган Али.

Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (61) : << ... 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Когда маленький шакал сходит с ума, даже тигр прячется от него. Ведь для дикого создания безумие величайший позор! Мы называем эту болезнь водобоязнью, в джунглях же её считают дивани – безумием. – Войди же и посмотри, – сухо сказал ему Волк, – только в пещере нет ничего съедобного. – Для волка – нет, – ответил Табаки, – но для такого скромного создания, как я, даже обглоданная кость – великолепный пир. Что такое мы, Джидур лог – племя шакалов, – чтобы выбирать и пробовать? Мелкими шажками он вбежал в самую глубь пещеры, отыскал там оленью кость с остатками мяса, присел и принялся с наслаждением её грызть. – Прими великую благодарность за прекрасное угощение, – сказал он, облизываясь. – Какие красавцы, благородные дети! Какие у них большие глаза! А ещё такие юные. Впрочем, что я? Мне следовало помнить, что королевские дети с первого дня своей жизни – взрослые. Табаки, как и все остальные, отлично знал, что похвалы, сказанные детям в лицо, приносят им несчастье, и ему было приятно видеть, что волки родители встревожились. Табаки посидел, молча радуясь, что он сделал им неприятность, потом презрительно сказал: – Шер Хан переменил место охоты. Он сказал мне, что всю следующую луну будет охотиться в этих горах. Шер Хан был тигр, живший в двадцати милях от пещеры близ реки Венгунга. – Он не имеет на это права, – сердито начал Отец Волк. – По Законам Джунглей – он не имеет права без предупреждения менять место охоты. Он распугает всю дичь на десять миль, а мне… мне предстоит охотиться эти два дня. – Недаром мать Шер Хана назвала его Лунгри, хромым, – спокойно заметила волчица. – Он хромает со дня рождения и потому всегда убивал только домашний скот. В деревне Венгунга сердятся на него, а теперь пришёл сюда, чтобы раздражать «наших людей». Они обыщут джунгли, когда он убежит, и нам с детьми придётся спасаться от подожжённой ими травы. Действительно, мы можем поблагодарить Шер Хана. – Передать ему вашу благодарность? – спросил Табаки. – Прочь! – лязгнув зубами, сказал Отец Волк. – Прочь; ступай охотиться со своим господином...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)
«Маугли»