A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..
Сейчас отвалю. Червонцев пятьдесят, как этому гусю уже отвалил!.. Возьмешь, вырежешь... (Телефон.) Да?.. Контрамарок не даем. Да. (Кладет трубку.) Вот типы! Возьмешь...
. Что я, с ума сошел? Подожди, может, это ты со мной не хочешь?.. Тогда в чем дело?.. Ну вот еще, нашел чем шутить... Голова-то, да (держится за голову), естественно...
... Ее тонкими ноздрями уловила запах
незнакомой среды. Ощутила, как ровно, как сильно бьется юное сердце.
Ощутила, как вздрагивает в песне чужая гортань.
"Знает ли она, что я здесь?" — подумала Сеси. Девушка ахнула и
уставилась на черный луг.
— Кто там? Никакого ответа.
— Это всего-навсего ветер, — прошептала Сеси.
— Всего-навсего ветер. — Девушка тихо рассмеялась, но ей было жутко.
Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала,
скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке
светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами —
белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят
молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел
вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело
переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то
напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться
в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой
воде ручья, стремящегося через ночь к морю.
"А мне здесь славно", — подумала Сеси.
— Что? — спросила девушка, словно услышала голос.
— Как тебя звать? — осторожно спросила Сеси.
— Энн Лири, — Девушка встрепенулась. — Зачем я это вслух сказала?
— Энн, Энн — прошептала Сеси. — Энн, ты влюбишься.
Как бы в ответ на ее слова, с дороги донесся громкий топот копыт и
хруст колес по щебню. Появилась повозка, на ней сидел рослый парень, его
могучие ручищи крепко держали натянутые вожжи, и его улыбка осветила весь
двор.
— Энн!
— Это ты, Том?
— Кто же еще? — Он соскочил на землю и привязал вожжи к изгороди...
