ящем литературном кругу молодой поэтической школы "нового сладостного стиля" (doice stil nuovo), возглавляемой его другом Гвидо Кавальканти, и в общении с вы..
Робинзон Крузо страдал нехваткой воображения по сравнению с Джонни Полом. Всех ребят из Четырнадцатого округа по-прежнему осеняет некая аура. Они не были изобретены или придуманы...
Ну-с, так вот, жил, стало-быть, на свете мальчик. Да-с. Маленький, лет так приблизительно четырех. В Москве. С мамой. И звали этого мальчика Славка. - Угу...
"Послушайте, сударыня, - продолжал я, - мы с вами вели странную игру: кто кого перехитрит, кто кого проведет: я эту партию выиграл, сумейте же примириться с проигрышем". Она зарыдала, ломая руки. "Ваше отчаяние и ваши слезы ни к чему, сударыня. Вы взялись иссушить мое сердце и преуспели в этом". "А если я поклянусь перед алтарем, - проговорила она, - что никогда больше не увижу Эммануэля?" "Разве вы не клялись перед алтарем хранить верность генералу?" "Неужели вы не хотите ничего, ничего другого за эти письма?.. И вас ничего не удовлетворит... ни золото, ни кровь!.. Скажите..." "Ничто!" Она отбросила занавеску, скрывавшую ее лицо, и взглянула на меня. Это бледное лицо с блестящими от гнева глазами под короной растрепанных волос было прекрасно на фоне красной драпировки. "О, - процедила она сквозь стиснутые зубы. - О сударь, ваше поведение ужасно!" "А что вы скажете о своем поведении, сударыня?.. Я потратил год на то, чтобы побороть свою любовь, и добился этого. Я вернулся во Францию лишь с чувством глубокого уважения к вам. Я больше не вспоминал о своих прошлых муках и ничего иного не хотел, как обрести другую любовь. Но тут я встречаю вас: теперь уже не я, а вы идете мне навстречу! Вы ворошите пепел моего сердца, вы раздуваете погасший было костер. А когда он снова разгорается, когда вы убеждаетесь в этом по звуку моего голоса, по моим глазам, по всему... вы решаете воспользоваться моей любовью, заставить ее служить вам... Как? Очень просто - я должен привести в ваши объятия человека, которого вы любите, и спрятать за моей спиной ваши преступные поцелуи. Я сделал все это, слепец эдакий! Но и вы были слепы, вы не подумали, что стоит мне сорвать с вас маску, и весь свет увидит вас! А теперь решайте, сударыня, сжалюсь ли я над вами". "Но, сударь, я не люблю вас!" "Я прошу вас не о любви..." "Но, подумайте, это же насилие". "Называйте это как хотите!.." "О, вы не такой жестокий, каким притворяетесь. Вы сжалитесь над женщиной, которая умоляет вас на коленях!" Она бросилась к моим ногам. "А вы пожалели меня, когда я на коленях молил вас?" "Но ведь я женщина, а вы мужчина". "Разве я меньше страдал из-за этого?" "Умоляю вас, сударь, верните мне эти письма ради Бога..." "Я уже не верю в Бога..." "Во имя вашей прошлой любви ко мне". "Она угасла". "Во имя того, что вам всего дороже на свете". "Я никого и ничего больше не люблю". "Хорошо, делайте все, что хотите, с этими письмами, - сказала она, вскакивая, - но тому, что вы требуете, не бывать". И она выбежала из комнаты. "У вас еще есть время до завтрашнего дня, сударыня! - крикнул я с порога. Я жду ровно до десяти часов, пять минут одиннадцатого будет слишком поздно". На следующий день, в половине десятого, Каролина вошла в мою спальню и приблизилась к кровати. "Я здесь", - сказала она. "И что же?" "Делайте со мной все, что пожелаете, сударь". . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Четверть часа спустя я встал, подошел к секретеру и, взяв одно письмо из ящика, где хранилась вся ее переписка, отдал его Каролине. "Как? - спросила она, бледнея, - только одно письмо?.." "Остальные будут вам вручены таким же образом, сударыня. Когда вы захотите взять еще одно письмо, вы придете за ним..." - И она пришла? - вскричал я, прерывая монаха. - Да, она приходила два дня подряд... - А на третий? - Отравилась газом вместе с Эммануэлем.
.....) "Есть лучше и хуже меня..." "Шлейф, забрызганный звездами..." Русь ("Ты и во сне необычайна...") Сын и мать ("Сын осеняется крестом...") "Нет имени тебе, мой дальний..." Угар ("Заплетаем, расплетаем...") Тишина цветет ("Здесь тишина цветет и движет...") "Так окрыленно, так напевно..." "Ты можешь по траве зеленой..." "Ищу огней - огней попутных..." Проклятый колокол ("Вёсны и зимы меняли убранство...") "О жизни, догоревшей в хоре..." "В синем небе, в темной глуби..." Балаган ("Над черной слякотью дороги...") "Твоя гроза меня умчала..." "В час глухой разлуки с морем..." "Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь!.." "В серебре росы трава..." Усталость ("Кому назначен темный жребий...") "Придут незаметные белые ночи..." "Зачатый в ночь, я в ночь рожден..." "С каждой весною пути мои круче..." Девушке ("Ты перед ним - что стебель гибкий...") "Когда я создавал героя..." "Всюду ясность божия..." "Она пришла с заката..." "Я миновал закат багряный..." "Твое лицо мне так знакомо..."
ГОРОД (1904 - 1908)
Последний день ("Ранним утром, когда люди ленились шевелиться...") Петр ("Он спит, пока закат румян...") Поединок ("Дни и ночи я безволен...") Обман ("В пустом переулке весенние воды...") "Вечность бросила в город..." "Город в красные пределы..." "Я жалобной рукой сжимаю свой костыль..." Гимн ("В пыльный город небесный кузнец прикатил...") "Поднимались из тьмы погребов..." "В высь изверженные дымы..." "Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте..." "День поблек, изящный и невинный..." "В кабаках, в переулках, в извивах..." "Барка жизни встала..." "Улица, улица..." Поевсть ("В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли...") "Иду - и всё мимолетно..." Песенка ("Она поет в печной трубе...") Легенда ("Господь, ты слышишь? Господь, простишь ли?..") "Я вам поведал неземное..." Невидимка ("Веселье в ночном кабаке...") Митинг ("Он говорил умно и резко...") "Вися над городом всемирным..." "Еще прекрасно серое небо..." "Ты проходишь без улыбки..." Перстень-страдание ("Шел я по улице, горем убитый...
