Как славно было бы их насвежо опубликовать, особенно вторую!]. Этим был озабочен Александр Герцен --- и во всем его письменном наследстве ..
Его мост, грубый и некрасивый, как первобытный грех, но «пукка» — прочный настолько, что останется стоять и тогда, когда исчезнет память даже о фермах «системы Финдлейсона»...
Вовсе нет, ты гордишься. Андрокл. Чем, любимая? Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, с..
Четверть часа спустя они присоединились к нам, так и не потушив костра: им хотелось знать, будет ли виден снизу его дым. Мы наскоро перекусили, после чего проводники спросили нас, какой дорогой мы желаем вернуться - прежней или другой, более длинной, но зато более легкой; мы единодушно выбрали последнюю. В три часа по полудни мы уже были в Эксе, и двое наших приятелей, стоя посреди площади, с гордостью взирали на дым своего сигнального огня. Я спросил своих спутников, дозволено ли мне теперь, когда я вдоволь развлекся, отправиться на боковую. Ввиду того что все они испытывали ту же потребность, мне было отвечено, что препятствий к этому не имеется. Уверен, что я проспал бы тридцать шесть часов подряд, как Бальма, если бы меня не разбудил громкий шум. Я открыл глаза, было темно; я подошел к окну и увидел, что все население Экса высыпало на площадь; все говорили разом, вырывали друг у друга зрительные трубы и задирали голову, рискуя свихнуть себе шею. Я решил, что произошло лунное затмение. Я поспешно оделся, чтобы не пропустить интересного зрелища, и спустился вниз, вооружившись подзорной трубой. Красноватые отблески озаряли ночь, небо, казалось, было в огне, Дан-дю-Ша пылала. Тут кто-то коснулся моей руки; я обернулся и заметил наших товарищей, зажегших сигнальный огонь на вершине горы; они мимоходом кивнули мне. Я спросил, куда они торопятся; один из них рупором сложил руки и крикнул: "В Женеву!" Я сразу понял, в чем дело: стало известно, что они вызвали пожар на Дан-дю-Ша, и Жако-то потихоньку предупредил их, что король Сардинии весьма дорожит своими лесами. Я перевел взгляд на младшую сестру Везувия: это был, правда, второстепенный, но премилый вулкан. Ночной пожар в горах одно из самых великолепных зрелищ, какое можно увидеть. Пламя свободно разгуливает по лесу, словно гидра протягивает во все стороны свои огненные головы, подползает к попавшемуся на его дороге дереву, взбирается вверх по стволу, лижет своими сверкающими языками листья, султаном взвивается над верхушкой, спускается вниз по веткам и зажигает их одну за другой, словно ветви тиса на народном гулянье.
... Нет, я не верю! Неужели Я - бедное дитя ущелий, И мой отец - простой пастух, Раз небеса столь мощный дух В моей груди запечатлели? Он так величествен и смел, И я такие дали вижу, Что мне несносен мой удел. Всех, кто вокруг, я ненавижу И жажду знаменитых дел. Вчера(конечно, произвол Толкует сны, приукрашая) Мне снилось, будто бы орел Ко мне спустился и, венчая, Чело мне лаврами оплел. Гордыню в сердце затая, Я верю, хоть судьба моя Мне не сулит нигде исхода, Что иль обмолвилась природа, Иль я - не то, чем стала я. Умчитесь, ветры! Тишиной Оденьте землю! Не клоните Траву, омытую зарей! Ручьи, утихните, молчите, Уймите резвый говор свой! Смиритесь, угадав желанья, Давно таимые в тиши! Замрите, полные вниманья! Ведь не Нарциссы ли души - Те, кто влюблен в свои мечтанья? Когда б велел творец высот, Чтобы мечта, что в нас живет, В наглядный облик воплотилась, Я бы в мечту свою влюбилась, Узрев ее в кристалле вод.
