Двадцать лет спустя

- Если я дам вам на это время! - воскликнул Шатильон, пришпорив ло-
шадь и налетая на Арамиса с высоко поднятой шпагой.
Арамис ждал его со страшной улыбкой, которая была ему свойственна в
такие минуты. Видя Шатильона, мчавшегося на Арамиса с быстротой молнии,
Атос открыл уже рот, чтобы крикнуть: "Стреляйте! Стреляйте же! - когда
раздался выстрел, и Шатильон, раскинув руки, опрокинулся на круп своей
лошади. Пуля попала ему в грудь через вырез лат.
- Я убит! - прошептал герцог, падая с лошади на землю.
- Я вам это предсказал, сударь, и теперь сожалею, что так хорошо
сдержал слово. Могу я помочь вам чемнибудь?
Шатильон сделал знак рукой, и Арамис намеревался уже сойти с лошади,
как вдруг почувствовал жестокий удар в бок. Это был удар шпаги, к
счастью пришедшийся на кирасу.
Он живо обернулся, схватил своего нового врага за руку и вдруг
вскрикнул одновременно с Атосом:
- Рауль?
Молодой человек узнал шевалье д'Эрбле и голос своего отца; он выронил
шпагу. В то же мгновение несколько всадников из парижской армии броси-
лись на Рауля, но Арамис прикрыл его своей шпагой и закричал:
- Это мой пленник. Проезжайте!
Тем временем Атос взял под уздцы лошадь своего сына и вывел с места
схватки.
В этот момент принц, спешивший с подкреплениями к Шатильону, появился
на поле битвы; его узнали по орлиному взгляду и по тем страшным ударам,
которые он рассыпал во все стороны.
При виде его полк архиепископа коринфского, который коадъютору, нес-
мотря на все старания, не удалось привести в порядок, бросился наперерез
парижским солдатам, расстроил их ряды и, ворвавшись в Шарантон, промчал-
ся через него без остановки. Коадъютор, увлеченный общим потоком, прос-
какал мимо группы, где находились Атос с Арамисом и Раулем.
- Ага! - сказал Арамис, который в своей ревности не мог не позло-
радствовать по поводу поражения, которое потерпел коадъютор. - Как архи-
епископ, монсеньер, вы должны знать Священное писание.
- При чем тут Священное писание? - спросил коадъютор.
- Принц поступил с вами нынче, как апостол Павел в первом послании к
коринфянам.
- Полноте, - сказал Атос, - это остроумно, но сейчас не место для
острот. Вперед, вперед или, вернее, назад, так как, по-видимому, битва
проиграна фрондерами.
- Мне это безразлично, - сказал Арамис. - Я был здесь только для то-
го, чтобы встретиться с Шатильоном. Я его встретил и теперь удовлетво-
рен. Дуэль с Шатильоном - тут есть чем гордиться!
- И вдобавок к этому еще пленник, - сказал Атос, указывая на Рауля.
Три всадника продолжали свой путь галопом.
Молодой человек трепетал от радости, увидя снова своего отца. Они
скакали рядом, держа друг друга за руки. Отъехав далеко от поля сраже-
ния, Атос спросил молодого человека:
- Зачем вы были, мой друг, в первых рядах сражающихся? Мне кажется,
это не ваше место: вы были плохо вооружены для боя.

Тем временем:

... «Эдем» – самый элитный клуб на всем североамериканском континенте. Он настолько закрытый, что о его существовании знают лишь его члены и несколько избранных гостей. Даже я не знаю, где он расположен, поскольку меня всегда возили туда с завязанными глазами и в карете с матовыми стеклами. Могу только сказать, что около самого клуба лошадиные копыта стучали по участку мощеной дороги. В «Эдем» не могли быть приняты люди, у которых родословная с обеих сторон не восходила к колониальным временам. Но в расчет бралась не только родословная. Джордж Вашингтон был при тайном голосования забаллотирован, поскольку был неопровержимо доказан факт его бунта против феодального сюзерена. Аналогичные требования предъявлялись и к гостям, но меня, как вы понимаете, это не выводило из списка. Я же не иммигрант первого поколения из Герцеговины, или Добруджи, или тому подобного места. Моя родословная безупречна, ибо все мои предки обитали на территории этой нации, начиная с семнадцатого столетия, и с тех пор никто из них не впадал в грех бунта, нелояльности или антиамериканизма, поскольку и в войну за независимость, и в гражданскую войну одинаково радостно приветствовал марширующие мимо них армии обеих сторон. Мой друг Алистер необычайно гордился членством в «Эдеме». Часто и регулярно (поскольку был классический зануда и то и дело повторялся) он мне говорил: – Джордж, «Эдем» – это становой хребет моего бытия, смысл моего существования. Если бы у меня было все, что могут дать богатство и власть, но не было бы «Эдема» – я был бы нищим. На самом деле у Алистера было все, что могут дать богатство и власть, потому что вторым условием членства в «Эдеме» было огромное богатство. Это диктовалось хотя бы размером ежегодного взноса. Но опять таки одного богатства было мало. Оно должно было быть не заработано, а унаследовано. Любой намек на работу за плату напрочь исключал саму возможность членства. И меня удерживало вне клуба лишь то, что мой папаша забыл оставить мне пару десятков миллионов долларов, поскольку я никогда не запятнал себя таким позором, как… Что значит ваше «я знаю»? Вы никак об этом знать не можете...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)
«Логика есть логика»