Двадцать лет спустя

- Ого! - воскликнул Гримо.
- Что такое? - спросил Атос.
- Планше, сударь.
- Вчера он был лейтенантом, - сказал Арамис, - сегодня он капитан, а
завтра будет полковником. Через неделю этот молодчик станет маршалом
Франции.
- Порасспросим-ка его, - сказал Атос.
Они подошли к Планше, который, гордясь тем, что его видели во время
исполнения им служебных обязанностей, с важным видом объяснил, что ему
дано приказание занять позицию на Королевской площади вместе с двумяста-
ми людей, составляющими арьергард парижской армии, и оттуда двинуться к
Шарантону, когда явится надобность.
Так как Атос и Арамис направлялись в ту же сторону, они примкнули к
маленькому отряду. Планше довольно ловко проделал несколько маневров со
своими людьми на Королевской площади и в конце концов построил их в
арьергарде длинной цепи горожан, расположившихся вдоль улицы Сент-Аптуан
в ожидании сигнала к бою.
- Денек будет жаркий, - воинственным тоном заявил Планше.
- Да, конечно, - ответил Арамис. - Но только неприятель отсюда дале-
ко.
- Ничего, сударь, - сказал один из солдат, - скоро расстояние сокра-
тится.
Арамис поклонился, потом, обернувшись к Атосу, сказал:
- Меня не соблазняет располагаться лагерем вместе с этими людьми на
Королевской площади. Едем вперед: мы увидим все гораздо лучше.
- Кроме того, господин Шатильон не явится искать вас на Королевской
площади! Итак, вперед, мой друг!
- Да ведь и вы собирались сказать два слова господину де Фламарану?
- Друг мой, - сказал Атос, - я решил не вынимать шпагу из ножен, пока
меня не заставят это сделать.
- С каких это пор?
- С той минуты, как я вынул из ножен кинжал.
- Вот что! Вы все еще вспоминаете господина Мордаунта. Не хватает,
дорогой мой, чтобы вы терзались угрызениями совести из-за того, что его
убили.
- Шш... - произнес Атос, прикладывая палец к губам и улыбаясь столь
характерной для него грустной улыбкой, - не будем говорить о Мордаунте;
это принесет нам несчастье.
Атос поскакал к Шарантону через предместье и Феканскую долину, чер-
невшие вооруженными горожанами.
Арамис, само собой разумеется, отставал от него не больше, чем на го-
лову лошади.

XXXVI
БИТВА ПОД ШАРАНТОНОМ

По мере того как Атос и Арамис продвигались вперед, проезжая мимо
войск, расположенных эшелонами, они замечали, что доспехи сменялись
блестящими латами, а пестрые алебарды новенькими мушкетами.
- Мне кажется, здесь и будет настоящее поле сражения, - сказал Ара-
мис. - Посмотрите на этот кавалерийский отряд у моста, с пистолетами на-
готове. Берегитесь, везут пушку!
- Послушайте, мой друг, - сказал Атос, - куда это вы привели меня?
Мне кажется, что все окружающие нас люди принадлежат к королевскому
войску.

Тем временем:

... – Умница! – сказала моя жена и спросила меня: – А сколько он может съесть их? Десять может? – Десять, – говорю, – может. – А ежели двадцать? – Двадцать, – говорю, – едва ли. Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женой всюду ходить. Она корову доить – и Журка с ней, она в огород – и Журке там надо, и тоже на полевые, колхозные работы ходит с ней, и за водой. Привыкла к нему жена, как к своему собственному ребенку, и без него ей уж скучно, без него никуда. Но только ежели случится – нет его, крикнет только одно: «Фру фру!», и он к ней бежит. Такой умница! Так живет у нас журавль, а подрезанные крылья его все растут и растут. Раз пошла жена за водой вниз, к болоту, и Журка за ней. Лягушонок небольшой сидел у колодца и прыг от Журки в болото Журка за ним, а вода глубокая, и с берега до лягушонка не дотянешься. Мах мах крыльями Журка и вдруг полетел. Жена ахнула – и за ним. Мах мах руками, а подняться не может. И в слезы, и к нам «Ах, ах, горе какое! Ах, ах!» Мы все прибежали к колодцу. Видим – Журка далеко, на середине нашего болота сидит. – Фру фру! – кричу я. И все ребята за мной тоже кричат: – Фру фру! И такой умница! Как только услыхал он это наше «фру фру», сейчас мах мах крыльями и прилетел. Тут уж жена себя не помнит от радости, велит ребятам бежать скорее за лягушками...

Пришвин Михаил Михайлович
«Журка»