Двадцать лет спустя

Подъезжая к дому герцога Бульонского, наши путники встретили ма-
ленький отряд из трех человек; люди эти знали, видимо, все пароли, так
как ехали без провожатого, и стоило им сказать несколько слов встречным
часовым, как их тотчас же пропускали с почетом, подобавшим, надо пола-
гать, их рангу.
Увидев их, Атос и Арамис остановились.
- Ого! - сказал Арамис. - Вы видите, граф?
- Да, - отвечал Атос.
- Как вы думаете, кто эти всадники?
- А как вы полагаете?
- Мне кажется, это паши приятели.
- Вы не ошиблись. Я узнал Фламарана.
- А я узнал Шатильона.
- А всадник в коричневом плаще...
- Кардинал!..
- Собственной персоной!
- Как это они, черт побери, не боятся показываться у самого дома гер-
цога Бульонского? - спросил Арамис.
Атос на это только улыбнулся, ничего не ответив. Через пять минут они
стучали у двери герцога.
У входа стоял часовой, как это полагается в домах лиц с высоким поло-
жением, а во дворе находился - даже маленький отряд, подчиненный помощ-
нику принца Копти. Как говорилось в песенке, герцог Бульонский страдал
приступом подагры и лежал в постели. Но, несмотря на эту тяжелую бо-
лезнь, мешавшую ему ездить верхом уже целый месяц, то есть с того самого
момента, как началась осада Парижа, он все же согласился принять графа
де Ла Фер и шевалье д'Эрбле.
Друзей ввели к герцогу. Больной лежал на кровати, тем не менее в са-
мой воинственной обстановке. На стенах были развешаны шпаги, аркебузы,
пистолеты, латы, и нетрудно было предвидеть, что как только герцог выз-
доровеет, он тотчас же задаст врагам парламента самую хитрую задачу. А
пока, к крайней своей досаде, - по его словам, - он был вынужден лежать
в постели.
- Ах, господа, - воскликнул он, увидев своих двух гостей и сделав,
чтобы приподняться, усилие, вызвавшее на его лице гримасу страдания, -
какие вы счастливцы! Вы можете ездить верхом, двигаться, сражаться за
народное дело, меж тем как я, - вы сами видите, - прикован к своему од-
ру. Черт бы побрал эту подагру, - добавил он, и по лицу его снова пробе-
жала судорога боли. - Чертова подагра!
- Монсеньер, - сказал Атос, - мы прибыли ид Англии и, попав в Париж,
сочли своим первым долгом узнать о вашем здоровье.
- Благодарю пас, господа, благодарю, - отвечал герцог. - Здоровье мое
плохо, как вы видите, очень плохо... Чертова подагра! А, так вы приехали
из Англии? Король Карл пребывает в добром здравии, я слышал?
- Он умер, монсеньер, - сказал Арамис.
- Неужели? - воскликнул герцог в изумлении.
- Он умер на эшафоте по приговору парламента.
- Не может быть!
- Казнь произошла в нашем присутствии.
- Что же мне говорил господин Фламаран?
- Господин Фламаран? - переспросил Арамис.
- Да, он только что вышел отсюда.
Атос улыбнулся.
- С двумя спутниками? - сказал он.

Тем временем:

... По ту сторону завесы лежал совершенно неизвестный ему Сектор Вечности. Он, конечно, заглянул перед отъездом в Справочник Времен и кое-что о нем узнал. Но Справочник - это одно, а личное впечатление - совсем другое. Харлан внутренне приготовился к любым неожиданностям. Он настроил управление на выход в Вечность (это было совсем просто, куда проще, чем выйти во Время) и шагнул вперед. Оказавшись по ту сторону завесы Темпорального поля, он зажмурил глаза от ослепительно яркого блеска и инстинктивно прикрыл их руками. Перед ним стоял только один человек. Вначале Харлан едва различал черты его лица.
     - Я Социолог Кантор Вой, - сказал человек. - Полагаю, что вы и есть Техник Харлан?
     Харлан кивнул.
     - Разрази меня Время! - воскликнул он. - Неужели вы никогда не выключаете эту иллюминацию?
     - Вы имеете в виду молекулярные пленки? - снисходительно спросил Вой, оглядевшись.
     - Вот именно! - раздраженно буркнул Харлан. Справочник упоминал о них, но Харлан никогда не подозревал, что блеск световых отражений может быть таким неистовым.
     Харлан понимал причину своего раздражения. Если не считать нескольких энергетических Столетий, цивилизация во все Времена основывалась на использовании вещества. В 2456-м Столетии из вещества изготовлялось все, начиная со стен и кончая гвоздями. Поэтому Харлан с самого начала рассчитывал хотя бы на принципиальное сходство со знакомым ему миром. Здесь можно было не опасаться встретить ни совершенно непонятные (для человека, родившегося в вещественном веке) энергетические вихри, заменяющие вещество в 300-м, ни силовые поля 600-го.
     Конечно, вещество веществу рознь, хотя человек из энергетического Столетия мог бы не согласиться с этим утверждением. Для него всякое вещество было чем-то грубым, громоздким и варварским. Но Харлан родился в вещественном веке и воспринимал вещество как дерево, металл (легкий или тяжелый), бетон, пластмассу, кожу и т...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)
«Конец Вечности»