- Подавай, - говорит, - еще мне вина и угощенья, купец! А купец обмана боится, он и спрашивает: - А у тебя золото либо серебро?..
дную чашку освободитель Америки Лафайет, так в Консьержерии из оловянной кружки пил наимужественнейший поэт Андрей Шенье - были, кроме личного изящества костяка - физическая т..
Но не уехать. А и на этом месте стояли прежде и перестояли революцию дремучие, непрохожие леса. Потом их вырубили -- торфоразработчики и соседний колхоз. Председатель его,..
- Да, вы правы, сударь! - воскликнул Шатильон. - Я весь к вашим услу- гам, если вы потрудитесь явиться к Шарантонским воротам... - Разумеется! Чтобы встретить вас, я готов отправиться на край света; отчего же мне не сделать для этого двух миль! - Итак, до завтра! - Надеюсь. Ступайте теперь к вашему кардиналу. Но раньше позвольте попросить вас об одном одолжении: дайте слово, что вы ничего не скажете ему о нашем возвращении. - Вы требуете этого? - Почему бы нет? - Только победители могут предъявлять требования, а вы, сударь, еще не победитель. - В таком случае сразимся немедленно. Мы готовы, у нас нет дел на завтра. Шатильон и Фламаран переглянулись. В словах и жесте Арамиса было столько иронии, что Шатильону очень трудно было сдержаться. Но Фламаран что-то шепнул ему, и он одумался. - Хорошо, - обратился он к обоим друзьям, - даю слово, что наш спут- ник, кто бы он ни был, никогда нег узнает о том, что произошло между на- ми. Но вы мне обещаете встретиться с нами завтра у Шарантонских ворот? - О, - произнес Арамис, - на этот счет будьте спокойны. Четыре дворянина обменялись поклонами и разошлись. На этот раз первы- ми из Лувра вышли Шатильон и Фламаран, а Атос и Арамис последовали за ними. - За что вы так обрушились на них, Арамис? - спросил Атос. - Я имел на это свои основания. - Да что они вам сделали? - Что они сделали?.. Разве вы не видели? - Нет. - Они усмехнулись, когда мы поклялись, что исполнили свой долг в Анг- лии. Одно из двух: или они поверили нам, или не поверили. Если поверили, то эта усмешка - оскорбление, если же не поверили, то это тоже оскорбле- ние. Надо им показать, что мы стоим чего-нибудь. Впрочем, я не особенно досадую, что они отложили это дело до завтра: сегодня вечеров у нас най- дется дело получше, чем размахивать шпагой. - Что же именно? - Черт возьми! Мы попробуем захватить Мазарини. Атос презрительно выпятил губу. - Такие дела не по мне, вы это знаете, Арамис. - Но почему же? - Потому, что это похоже на засаду. - Право, Атос, из вас вышел бы довольно странный полководец: вы сра- жались бы только днем, предупреждали бы врага о часе, когда намерены на- пасть на него, и никогда не делали бы ночных вылазок из опасения, как бы вас не упрекнули, будто вы хотите воспользоваться темнотой. Атос улыбнулся. - Человека трудно переделать, - ответил он. - Кроме того, разве вы знаете положение дел? Может быть, арест Мазарини сейчас даже нежелателен и вместо победы приведет лишь к новым затруднениям? - Значит, Атос, вам не нравится мое предложение? - Вовсе нет. Я думаю, напротив, что это была бы ловкая штука. Но... - Какое но?.. - По-моему, вам не следовало бы брать слово с этих господ, что они ничего не скажут о нас Мазарини.
... Между окном и дверью вешалка, при виде которой наблюдательный зритель сразу догадается, что никого из мужчин нет дома, так как на крючках не висит ни одной шляпы и ни одного плаща. По другую сторону окна стенные часы с белым деревянным циферблатом, черными железными гирями и медным маятником. Ближе к углу большой дубовый поставец, нижнее отделение которого состоит из полок, уставленных простой фаянсовой посудой, а верхнее - глухое и заперто на ключ. У стены, что против очага, рядом с дверью в чулан, стоит черный диван, безобразный до неприличия. При взгляде на него обнаруживается, что миссис Даджен не одна в комнате. На диване спит девочка лет шестнадцати - семнадцати, диковатая и робкая на вид; у нее черные волосы и обветренная кожа. На ней плохонькое платье - рваное, линялое, закапанное ягодным соком и вообще не слишком чистое; оно падает свободными складками, открывая босые загорелые ноги, и это позволяет предположить, что под платьем надето не слишком много. В дверь стучат, но не настолько громко, чтобы разбудить спящих. Потом еще раз, погромче, и миссис Даджен слегка шевелится во сне. Наконец, слышно, как дергают замок, что сразу заставляет ее вскочить на ноги.
М и с с и с Д а д ж е н (с угрозой). Ты что же это не отворяешь? (Видит, что девочка уснула, и тотчас бурно дает выход накипевшему раздражению.) Скажите на милость, а! Да это просто... (Трясет ее.) Вставай, вставай сейчас же! Слышишь? Д е в о ч к а (приподнимаясь). Что случилось? М и с с и с Д а д ж е н. Сейчас же вставай! Стыда в тебе нет, бессердечная ты грешница! Отец еще в гробу не остыл, а она тут разоспалась. Д е в о ч к а (еще полусонная). Я не хотела. Я нечаянно... М и с с и с Д а д ж е н (обрывает ее). Да, да, за оправданиями у тебя дело не станет. Нечаянно! (С яростью, так. как стук в дверь возобновляется.) Ты почему же не идешь отворить дверь своему дяде, а? (Грубо сталкивает ее с дивана...
