Единственный убираю за собой... Я хотел выявить конкретное лицо, распорядившееся моей судьбой. Обнаружить реальный первоисточник моей неудачи...
Счастливее в этом отношении оказался Лопе де Вега. Молодой ученый Д. К. Петров с неутомимым вниманием изучил многообразный мир художественного его тв..
- Помнишь - спросил он сам себя, глядя на сырую землю. - Помнишь истории о последнем человеке на Земле О людях, одиноко блуждающих ..
- Ошиблись! - вскричала прерывающимся от волнения голосом королева. - Ошиблись! Что я слышу? Боже мой! - Сударь, - сказал Фламаран Атосу, - если мы ошиблись, то введены в заблуждение только королевой Франции. Надеюсь, вы не собираетесь исправ- лять это заблуждение, так как это значило бы опровергать слова ее вели- чества? - Королевы? - спросил Атос спокойным звучным голосом. - Да, - пробормотал Фламаран, опуская глаза. Атос печально вздохнул. - А не того лица, которое вас сопровождало и которое мы видели вместе с вами в кордегардии у парижской заставы? Не от него ли исходит это из- вестие в такой форме? - спросил Арамис тоном оскорбительной вежливости. - Если только мы не ошибаемся, граф де Ла Фер и я, на парижской заставе вас было трое. Шатильон и Фламаран вздрогнули. - Объясните, граф, что это значит? - воскликнула королева, волнение которой возрастало с каждой минутой. - Я читаю на вашем лице беду, вы колеблетесь произнести ужасную весть, ваши руки дрожат... О, боже, боже! Что случилось? - Сударь, - произнес Шатильон, - если вы принесли злую весть, слишком жестоко будет сразу сообщить ее королеве. Арамис почти вплотную подошел к Шатильопу. - Сударь, - сказал он ему, закусив губу, - надеюсь, вы не собираетесь указывать графу де Ла Фер и мне, что мы должны говорить! Тем временем Атос, продолжая держать руку на сердце, с поникшей голо- вой подошел к королеве и начал взволнованным голосом: - Ваше величество, короли от рождения стоят так высоко, что Небо да- ровало им сердце, способное переносить тяжкие удары судьбы, невыносимые для остальных людей. Поэтому, мне кажется, с королевой, как вы, следует обходиться не так, как с обыкновенной женщиной. Несчастная королева, вот результат миссии, которой вы почтили нас. Атос преклонил колени перед дрожащей и оледеневшей от ужаса королевой и достал с груди ящичек, где находились орден, осыпанный брильянтами, который королева вручила перед отъездом лорду Винтеру, и обручальное кольцо, которое король вручил перед смертью Арамису. Эти две вещи Атос с того момента, как получил их, постоянно хранил у - себя на груди. Он открыл ящичек и подал его королеве с выражением немой и глубокой скорби. Королева протянула руку, схватила кольцо, судорожно поднесла его к своим губам и, не в силах произнести ни звука или хотя бы вздохнуть или зарыдать, побледнела и без чувств упала на руки дочери и своих дам. Атос поцеловал край платья несчастной вдовы и встал с торжественным видом, который произвел глубокое впечатление на присутствующих. - Я, - сказал он, - граф де Ла Фер, дворянин, который никогда не лгал, я клянусь, сначала перед богом, а затем перед этой несчастной ко- ролевой, что все, что возможно было сделать в Англии для спасения коро- ля, было нами сделано. А теперь, шевалье, - докончил он, обращаясь к д'Эрбле, - идемте отсюда, мы выполнили наш долг.
... Всего знать вы еще не должны. Старик Моор. Все, все! Сын, ты избавишь меня от немощной старости. . - Франц (читает). "Лейпциг, первого мая. Не будь я связан нерушимым словом сообщать тебе, любезный друг, все, что узнаю о похождениях твоего братца, мое скромное перо не стало бы так терзать тебя. Мне известно по множеству твоих писем, что подобные вести пронзают твое братское сердце. Я уже вижу, как ты льешь горючие слезы из-за этого гнусного, беспутного..."
Старик Моор закрывает лицо руками.
Видите, батюшка, а ведь я читаю еще самое невинное... "...льешь горючие слезы..." Ах, они текли, они лились солеными ручьями по моим щекам! "Я уже вижу, как твой старый, почтенный отец, смертельно бледный..." Боже! Вы и впрямь побледнели, хотя не знаете еще и малой доли!.. Старик Моор. Дальше! Дальше! Франц. "...смертельно бледный, падает в кресло, кляня день, когда он впервые услышал лепет: "Отец". Всего разузнать мне не удалось, а потому сообщаю лишь то немногое, что мне стало известно. Твой брат, как видно, дошел до предела в своих бесчинствах; мне, во всяком случае, не придумать ничего, что уже не было бы совершено им, но, быть может, его ум окажется изобретательнее моего. Вчера ночью, сделав долгу на сорок тысяч дукатов..." Недурные карманные денежки, отец! "...а до того обесчестив дочь богатого банкира и смертельно ранив на дуэли ее вздыхателя, достойного молодого дворянина, Карл с семью другими товарищами, которых он вовлек в распутную жизнь, принял знаменательное решение - бежать от рук правосудия". Отец! Ради бога, отец! Что с вами? Старик Моор. Довольно, перестань, сын мой! Франц. Я пощажу вас. "Ему вдогонку послана беглая грамота... Оскорбленные вопиют об отомщении...
