Двадцать лет спустя

Атос уступил.
В предместье наших путников встретила стража - весь Париж был под
ружьем. Часовой отказался пропустить двух друзей и позвал сержанта.
Тот вышел с тем важным видом, который напускают на себя буржуа, когда
судьба случайно облекает их воинским званием.
- Кто вы такие? - спросил он Атоса и Арамиса.
- Мы французские дворяне, - был ответ.
- Откуда вы прибыли?
- Из Лондона.
- Что вы собираетесь делать в Париже?
- У нас есть личное дело к английской королеве.
- Вот как! Кажется, у всех сегодня - дела к английской королеве, -
отвечал сержант. - У нас в кордегардии сейчас уже сидят трое дворян, ко-
торые направляются тоже к английской королеве. Их пропуска сейчас дос-
матривают. Давайте-ка сюда ваши.
- У нас нет никаких пропусков.
- Как, никаких документов?
- Нет. Мы, как уже сказали, прибыли из Англии и совершенно не осве-
домлены о том, что происходит в Париже. Мы покинули его до отъезда коро-
ля.
- А! - проговорил сержант с лукавой усмешкой. - Вы, наверное, мазари-
нисты и хотите пробраться к нам, чтобы шпионить?
- Мой друг, - вмешался Атос, до тех пор предоставлявший говорить Ара-
мису, - если бы мы были мазаринисты, то у нас были бы какие угодно бума-
ги. Поверьте мне, что в вашем положении меньше всего следует доверять
документам и людям, у которых они в порядке.
- Пройдите в кордегардию, - предложил сержант. - Вы объяснитесь с на-
чальником поста.
Сделав знак караульному, чтобы он пропустил их, сержант прошел впе-
ред, за ним последовали наши Друзья.
Кордегардия была битком набита буржуа и людьми из парода; одни игра-
ли, другие пили, третьи громко ораторствовали.
В углу, где их почти не было видно, сидели трое дворян, прибывших
раньше; документы их рассматривались начальником караула, которому чин и
положение позволяли сидеть в отдельной комнате.
Первым движением как вновь прибывших, так и людей, сидевших в углу,
было окинуть друг друга быстрым внимательным взглядом. Ранее прибывшие
были тщательно закутаны в длинные плащи. Один из них, пониже своих това-
рищей, скромно держался позади.
Когда сержант, войдя, объявил, что привел, по всей видимости, двух
мазаринистов, эти трое насторожились. Низенький тоже вышел вперед, но
потом опять отступил и скрылся в тени.
Узнав, что у вновь прибывших совсем пет паспортов, в кордегардии ре-
шили, что их нельзя пропустить.
- А мне кажется, напротив, - заметил Атос, - что мы будем пропущены,
так как, по-видимому, мы имеем дело с разумными людьми. Надо сделать
очень простую вещь: стоит только доложить о нас ее величеству английской
королеве, и, если она поручится за нас, то, а полагаю, едва ли вы стане-
те задерживать нас.
При этих словах незнакомец, сидевший в тени, взволновался и дернулся
от удивления так, что воротник плаща, в который он кутался, сдвинул нах-
лобученную шляпу, и она упала на пол.

Тем временем:

... Воспоминания далеких дней моей юности, воспоминания о путешествиях пешком по дикому побережью Корнуэлла, о разговорах - в кухнях с земляными полами или среди плетенок для ловли раков - с бедняками, которые были стары, когда я была молода, слишком туманны, чтобы на них можно было положиться. Много лет спустя я провела три зимы в Сент-Айвс, но к этому времени старинный диалект помнили только старики на уединенных фермах среди вересковых равнин. Филологи, к трудам которых я обращалась, не всегда придерживались единого мнения о том, как лучше передать мягкие, певучие, редуцированные гласные корнуэльского наречия, или в том, насколько далеко распространились по каменным грядам некоторые девонские речевые формы. Весьма возможно, что кое в чем я ошиблась, но избежать этого риска было нельзя. Без их характерной речи мои рыбаки не принадлежали бы Корнуэллу, который я любила. Э. Л. В.
     Нью-Йорк, ноябрь 1944 г.
     Названием романа являются слова из фразы, с которой, по библейским преданиям, бог обратился к Моисею: "Не подходи сюда: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая". Эти слова вспоминает перед смертью героиня романа Беатриса Телфорд.
     Эпиграф к роману взят из поэмы Джона Мильтона "Потерянный рай". В четвертой песне описывается, как Сатана, решив искусить человека, проник в рай, где жили Адам и Ева, и принял образ жабы. Расположившись около самого уха Евы, он старался вдохнуть в нее свой яд и затуманить ее мозг фантастическими видениями. Сатана надеялся возбудить в ней недовольство, беспокойные мысли, необузданные желания. Но в то время как Сатана приводил в исполнение свой замысел, один из посланных богом ангелов - Итуриэль - коснулся Сатаны копьем, и Сатана тотчас принял свой настоящий облик, так как прикосновение небесного оружия разоблачает всякий обман. Сатана вступил в спор с архангелом Гавриилом, после чего был вынужден удалиться...

Войнич Этель Лилиан (Ethel Lilian Voynich)
«Сними обувь твою»