знодорожной форме, как она, рассыпав обильные белые кудряшки, разговаривала в старомодную трубку старомодного телефона,- и из её маленькой комнаты вышел в свою такую же мал..
ьно неповинен; поскольку же им не удалось побудить меня сознаться в несодеянном, из сущей безделицы проистекло форменное судебное расследование, и оба совместными усилиями после долгого муч..
И туча бежала за тучей, За валом мятежился вал. Встречали мы остров плавучий, Но он от очей ускользал. И там, где и..
Вот завистник, который наливается ви- ном, между тем как ему следовало бы упиваться желчью; вот болван, у ко- торого из-под носа похищают возлюбленную и который только и знает, что плачет и жалуется, как ребенок. А между тем у него пылающие глаза, как у испанцев, сицилийцев и калабрийцев, которые так искусно мстят за себя; у него такие кулаки, что размозжат голову быку вернее всякого обуха. Поло- жительно, счастье улыбается Эдмону; он женится на красавице, будет капи- танам и посмеется над нами, разве только... - мрачная улыбка искривила губы Данглара, - разве только я тут вмешаюсь. - Эй! - продолжал кричать Кадрусс, привстав в опершись кулаком о стол. - Эй, Эдмон! Не видишь ты, что ли, друзей, или уж так загордился, что не хочешь и говорить с ними? - Нет, дорогой Кадрусс, - отвечал Дантес, - я совсем не горд, я счастлив, а счастье, очевидно, ослепляет ее больше, чем гордость. - Дело! - сказал Кадрусс. - Вот это объяснение! Здравствуйте, госпожа Дантес! Мерседес чинно поклонилась. - Меня так еще не зовут, - сказала она. - У нас считается, что можно накликать беду, если называть девушку по имени ее жениха, когда этот же- них еще не стал ей мужем; поэтому называйте меня Мерседес, прошу вас. - Сосед Кадрусс не так уж виноват, - сказал Дантес, - он не намного ошибся! - Так, значит, свадьба будет скоро? - спросил Данглар, раскланиваясь с молодою парою. - Как можно скорее. Сегодня сговор у моего отца, а завтра или после- завтра, никак не позже, обед в честь помолвки здесь, в "Резерве". Наде- юсь, будут все друзья: это значит, что вы приглашены, господин Данглар; это значит, что и тебя ждут, Кадрусс. - А Фернан? - спросил Кадрусс, смеясь пьяным смехом. - Фернан тоже будет? - Брат моей жены - мой брат, - сказал Эдмон, - и мы, Мерседес и я, были бы глубоко огорчены, если бы его не было с нами в такую минуту. Фернан хотел ответить, но голос замер у него в горле, и он не мог вы- говорить ни слова. - Сегодня помолвка... завтра или послезавтра обручение... черт возьми, вы очень спешите, капитан! - Данглар, - отвечал Эдмон с улыбкой, - я вам скажу то же, что Мерсе- дес сказала сейчас Кадруссу: не наделяйте меня званием, которого я еще не удостоен; это накличет на меня беду. - Прошу прощенья, - отвечал Данглар. - Я только сказал, что вы очень спешите. Ведь времени у нас довольно: "Фараон" выйдет в море не раньше как через три месяца. - Всегда спешишь быть счастливым, господин Данглар, - кто долго стра- дал, тот с трудом верит своему счастью. Но это не только себялюбие, - я должен ехать в Париж. - Вот как! В Париж! И вы едете туда в первый раз? - Да. - У вас там есть дело? - Не мое: надо исполнить последнее поручение бедного нашего капитана Леклера. Вы понимаете, Данглар, это дело святое.
...
- Да, конечно, - подхватил он, улыбаясь. - Тогда, может, вот это
изменит твое намерение?
Он открыл обитый бархатом футляр, в котором переливалось жемчужное
ожерелье.
- О, Леонард! - Она надела его дрожащими пальцами и, возбужденная
неожиданным подарком, повернулась к нему. - Ты так добр ко мне.
- Пустяки, дорогая.
В эти минуты почти забылись все подозрения. Он ведь был с ней, разве
не так? У него нисколько не прошел интерес к ней, не так ли? Конечно, нет.
Он был таким же добрым, великодушным и обходительным с ней. Никогда она не
видела его приходящим без какого-либо подарка на запястье или на палец.
Тогда почему ей неуютно в его присутствии?
Все началось с той фотографии в газете два месяца назад. Фотография
его с Алисой Саммерс в Клубе в ночь на семнадцатое апреля. Снимок попал ей
на глаза лишь месяц спустя, и тогда она поинтересовалась:
- Леонард, ты ничего не говорил мне о том, что приглашал Алису
Саммерс в Клуб в ночь на семнадцатое апреля.
- Неужели, Марта? По-моему, говорил.
- Но ведь это было в ту ночь, когда мы оставались вместе, здесь.
- Не понимаю, как так могло произойти. Мы поужинали, потом слушали
симфонии и пили вино до самого утра в Клубе.
- Я уверена, что ты был со мной, Леонард.
- Ты перебрала лишнего, дорогая. Кстати, может, ты ведешь дневник?
- Я не девочка.
- Ну, а что же ты тогда? Ни дневника, ни записей. Я был здесь в
предыдущую или в следующую ночь, вот и все. Ну ладно, хватит об этом.
Марта, давай выпьем.
Но ее не успокоили его объяснения. Она не могла бы заснуть от мысли и
уверенности, что он был у нее ночью семнадцатого апреля. Конечно, это был
нонсенс...
