С. Шерипов. Чеченские внуки Александра Дюма

Чеченские внуки Александра Дюма

Из записок Дюма и его кавказских повестей западноевропейский и американский читатель много узнал о горцах, об их доблести и бесстрашии, о романтике страны гор.
Западноевропейская литература долго черпала материалы о горцах Чечни из произведений Дюма и его переводов Бестужева-Марлинского, Лермонтова.
Сам Дюма любил показывать своим гостям множество подарков, привезенных из кавказской поездки: кинжалы, бурки, посуду, чеканку и т.д. При этом, по воспоминаниям, Дюма действительно старался не остаться в долгу и отдаривался чем мог. Так, он раздарил в Червленной свой парижский несессер (набор различных предметов для туалета), ряд украшений, какие-то французские сувениры.
Известный коллекционер из Тамбова Николай Никифоров, собравший значительную и по-своему уникальную коллекцию предметов, принадлежащих отечественным и зарубежным писателям, рассказывал, что среди антикваров и собирателей раритетов известны различные вещи Дюма, которые он дарил во время своей поездки по России и Кавказу.
Бытует также легенда о том, что свое кольцо с большим бриллиантом Дюма подарил одной красавице из станицы Червленной. Коллекционеры в конце девятнадцатого века активно охотились за этим кольцом (известный собиратель Алексей Леонтьев даже специально выезжал из-за этого в Грозный), но безрезультатно. А.Леонтьеву сообщили, что по слухам, кольцо Дюма находится в горах, в Ведено, и что там якобы его многие видели. Но Леонтьев в Ведено не поехал, вернулся в Москву.
Существует много легенд о пребывании Дюма в Чечне. Одну из них, пожалуй, наиболее любопытную, стоит вспомнить.
Утверждения Дюма о красоте жительниц станицы Червленной имели под собой основу. При въезде в Червленную французов и их спутников встретили традиционным хлебом-солью. Подносила его известная красавица Ульяна, дочка одного из самых уважаемых казаков. Красота девушки произвела сильное впечатление на Дюма. Он настоял на знакомстве с Ульяной и попросил включить в число лиц, которые во время его пребывания в станице все время были рядом с ним – отца и брата Ульяны. В результате за те несколько дней, которые писатель гостил в Червленной, ему удалось так очаровать девушку, что она сбежала из дому и уехала с ним в Темир-хан-Шуру (ныне Буйнакск).
В воспоминаниях одного из офицеров Нижегородского драгунского полка (встреча с нижегородскими драгунами произошла именно на пути от Червленной к Темир-хан-Шуре) упоминается мельком, что французский гость в своей свите возил русскую красавицу.
Родственники Ульяны - отец и братья догнали Дюма только в Дербенте. И там буквально отбили девушку у эскорта, который сопровождал знатного путешественника. При этом сама Ульяна решительно не хотела возвращаться в отчий дом, и Дюма, обещавший увезти ее в Париж, ни за что не желал отпускать девушку. Но победила воля отца. На прощанье писатель подарил Ульяне свой перстень с бриллиантом.
Данный эпизод как-то выпал из поля зрения исследователей биографии Дюма. Этому есть, пожалуй, две причины. Первая: - поездка Дюма была так перенасыщена различными "инсценировками" и розыгрышами (которые, как уже говорилось, специально устраивались "режиссерами" из III отделения охранки), что этой лирической сцене не придавали никакого значения. А во-вторых, (и это, может быть, наиболее верное объяснение) говорили, будто отец Ульяны взял с Дюма слово, что он «чести девицы поносить не будет», то есть не станет в дальнейшем писать об Ульяне.
Вернувшись в родную станицу, Ульяна вела жизнь замкнуто. Когда выяснилось, что у нее будет ребенок, ее отправили в крепость Ведено, где жили родичи матери.
Но, видимо, свободолюбивая натура не вынесла презрительного отношения веденских родственников: Ульяна сбежала в горы. В одном из горных чеченских аулов она нашла убежище и осталась там жить. В 1859 году у нее родилась дочь, которую нарекли в честь отца - Александрой. Чеченцы звали девочку Саной. Ульяна приняла мусульманство и стала женой одного из местных жителей.
Девушка Сана в 1877 году вышла замуж за чеченца (который принял участие в восстании Алибека-хаджи) и, после подавления восстания, вместе с мужем уехала в Россию. Есть ряд косвенных свидетельств, что они поселились в Тамбовской губернии, где жили их родственники-чеченцы, высланные туда еще по делу Шамиля.
Дочь Дюма стала матерью трех сыновей.
Двое из них - им было уже по тридцать лет, погибли в боях с повстанцами Антонова там же на Тамбовщине. (Сейчас ведется поиск чеченцев, которые участвовали в боях с антоновцами, - может быть, это подскажет направление дальнейших исследований. - С.Ш.).
Третий - Дмитрий, родился в 1880 или 1885 году. Во всяком случае, когда он в 1937-1938 годах (возможно 1940 или 1941 году) приезжал в Грозный, ему было около шестидесяти лет. Дмитрий охотно рассказывал всем, что он единственный из оставшихся в живых внуков Дюма. Он демонстрировал как доказательство редкое по красоте кольцо с бриллиантом. Он встречался со многими стариками, писателями, обсуждал вопросы переезда своей семьи в Чечню, на землю отцов. Говорил, что у него две дочери. Видимо, война и выселение чеченцев помешали его планам.
Сейчас с помощью тамбовчан делается попытка проверить это предание - установить фамилию внука Дюма. Хочется верить, что это удастся.

С. Шерипов,
из книги «Александр Дюма-отец в Чечено-Ингушетии», Грозный, 1981 г.,
газета «Чеченец» №1, 1998.
Kvestnik.org

Тем временем:

...
Веслами отрубленных рук
Вы гребетесь в страну грядущего.

Плывите, плывите в высь!
Лейте с радуги крик вороний!
Скоро белое дерево сронит
Головы моей желтый лист.

2

Поле, поле, кого ты зовешь?
Или снится мне сон веселый -
Синей конницей скачет рожь,
Обгоняя леса и села?

Нет, не рожь! скачет по полю стужа,
Окна выбиты, настежь двери.
Даже солнце мерзнет, как лужа,
Которую напрудил мерин.

Кто это? Русь моя, кто ты? кто?
Чей черпак в снегов твоих накипь?
На дорогах голодным ртом
Сосут край зари собаки.

Им не нужно бежать в "туда" -
Здесь, с людьми бы теплей ужиться.
Бог ребенка волчице дал,
Человек съел дитя волчицы.

3

О, кого же, кого же петь
В этом бешеном зареве трупов?
Посмотрите: у женщин третий
Вылупляется глаз из пупа.

Вон он! Вылез, глядит луной,
Не увидит ли помясистей кости.
Видно, в смех над самим собой
Пел я песнь о чудесной гостье.

Где же те? где еще одиннадцать,
Что светильники сисек жгут?
Если хочешь, поэт, жениться,
Так женись на овце в хлеву.

Причащайся соломой и шерстью,
Тепли песней словесный воск.
Злой октябрь осыпает перстни
С коричневых рук берез.

4

Звери, звери, приидите ко мне
В чашки рук моих злобу выплакать!
Не пора ль перестать луне
В небесах облака лакать?

Сестры-суки и братья кобели,
Я, как вы, у людей в загоне.
Не нужны мне кобыл корабли
И паруса вороньи.

Если голод с разрушенных стен
Вцепится в мои волоса, -
Половину ноги моей сам съем,
Половину отдам вам высасывать...

Есенин Сергей Александрович
«Кобыльи корабли»