Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, ели мне невдомек. 1961 Ленинградская блокада Я вырос ..
"Забегал", - подумала Катенька, злорадствуя. На этот раз он шел с другой стороны, остановился, немного не доходя до Катенькиного окна, и,..
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...
Изготовление мягкой мебели. МастерМебель - это коллектив профессиональных мебельных мастеров, в силах которых решить разнообразные задачи по ремонту и восстановлению мебельных изделий, в том числе по поиску и производству офисной мебели. Большой опыт наших сотрудников подарит возможность осуществить любые мечты заказчика. www.remont-mebel.ru
Александр Дюма 24 июля 1802 года родился Александр Дюма. Имеется в виду отец. В семействе Дюма, где практически все мужчины были Александрами, и естественно, Дюма, каждый из них имел какую-то приставку – отец или сын. Вот ведь загадка истории – автору таких книг как «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо» и «Графиня де Монсоро» не хватило фантазии на то, чтобы придумать для сына какое-нибудь другое имя, и тот стал Александром, так же как его отец, и отец его отца. С родословной Александру Дюма вообще повезло. Его дедушка, отпрыск благородного и знатного рода, поселился в свое время на Гаити, где влюбился в черную рабыню. Африканка Мари-Кессет стала бабушкой нашего героя. Кстати, какие-то черты негритянского происхождения потом довольно явственно проявились во внешности Александра. Что касается непосредственного родителя, Александра Дюма-старшего, то тот был генералом и служил под началом самого великого Наполеона в ходе знаменитой Египетской кампании. Однако вскорости из-за своего критического отношения к действиям будущего первого консула и императора Дюма впал в немилость, и ему пришлось удалиться в свое имение в Вилле-Котере. Где и родился Александр Дюма-сын. Тогда ведь он был еще сыном, как вы понимаете. Семья жила в ужасающей бедности. Денег не было совсем, и отцу приходилось добывать пропитание браконьерством в соседних лесах. К этому он пристрастил и отпрыска. А первым событием в жизни, которое произвело на будущего писателя сильное впечатление, стало зрелище наполеоновских войск, отправлявшихся на битву при Ватерлоо. И возвращавшихся обратно. И том, и в другом случае гвардейцы, возглавляемые Наполеоном, проходили через Вилле-Котере. Наверное, стоя у обочины дороги и смотря вслед солдатам, Александр Дюма впервые и подумал о том, что из этой глуши надо делать ноги. Это произошло довольно скоро - в возрасте 20 лет тогда простой клерк Александр Дюма вместе со своим другом отправился на поиски приключений в Париж. У парней была одна лошадь на двоих, и им приходилось восседать на ней попеременно. Пропитание они добывали браконьерством в придорожных лесах – вот когда пригодилась отцовская школа. По прибытии в столицу наш герой, имевший каллиграфический почерк, находит место секретаря у самого герцога Орлеанского, ставшего впоследствии королем Людовиком-Филиппом. Во дворце герцога тогда размещался главный театр Франции – Комеди Франсез, и Дюма свел знакомство со всеми его актерами и авторами. Что в свое время сослужило ему хорошую службу. Однако пока никто и не догадывался, что этот молодой парень своими пьесами и книгами завоюет не только всю Францию, но и весь мир. Пока Дюма лишь с удовольствием окунулся в ту атмосферу разврата и порока, которой Париж манил каждого только что прибывшего провинциала. Кстати, сказать, уже став почтенным парижанином, наш герой так и не смог отказаться от такой жизни, и до конца дней своих был сильно неразборчив в связях. Огромные суммы, которые он получал в виде гонораров, почти сразу уходили на кутежи с друзьями и на очередную любовницу, так что перед смертью Дюма вряд ли мог сказать, что он оставил сыну приличное состояние. Зато пожил! Биография писателя как будто сошла со страниц какого-нибудь его романа. Во время революции 1830 года Дюма с парочкой друзей по пьяной лавочке захватил целый армейский арсенал в Суассоне, совершенно обезоружив часовых отчаянной бесшабашностью нападения. Несколько раз его вызывали на дуэль, по большей части из-за денег. В дни своих триумфов он устраивал вечеринки на сотни человек гостей, причем самолично готовил все яства, которыми были уставлены столы. Он успел переболеть холерой и спасся только тем, что совершенно случайно (как он потом говорил) выпил целый стакан неразбавленного спирта. Для поправки здоровья он отправился в Италию, и немедленно ввязался там в борьбу за национальное освобождение, присоединившись к Джузеппе Гарибальди. Освободив Италию, Дюма остался в Неаполе смотрителем музея. По возвращении во Францию он был объявлен банкротом и вынужден был удалиться в имение своего сына. Где и умер. Говорят, Александр Дюма-сын, известный моралист, хотя жалевший проституток, очень не одобрял своего отца.
Тем временем:
... Многие дети выражают или по крайней мере изображают протест, а мне было хоть бы что. Я философствовал с ползунков. Из принципа настраивал себя против жизни. Из какого же принципа? Из принципа тщетности. Все вокруг боролись. Я же никогда и не пытался. А если создавал такую видимость, то лишь для того, чтобы кому-нибудь угодить, но в глубине души и не думал рыпаться. Если вы мне растолкуете почему -- я отвергну ваши объяснения, поскольку рожден упрямцем, и это неизбывно. Позже, повзрослев, я узнал, что меня чертовски долго вытягивали из утробы. Прекрасно понимаю. Зачем шевелиться? Зачем покидать замечательное теплое место, уютное гнездышко, где все дается даром? Самое раннее воспоминание -- это стужа, снег, наледи на водосточных трубах, морозные узоры на стекле, холод влажных зеленоватых стен кухни. Почему люди селятся в непотребных климатических зонах, которые ошибочно именуют умеренными? Потому что они -- прирожденные идиоты, бездельники и трусы. До десяти лет я не представлял себе, что где-то есть "теплые" страны, в которых не надо ни трудиться в поте лица, ни дрожать и делать вид, что это бодрит. Всюду, где холодно, люди трудятся до изнеможения, а, произведя на свет потомство, проповедуют подрастающему поколению евангелие труда, которое, по сути, не что иное, как доктрина инерции. Мои домашние -- народец совершенно нордического толка, то есть -- народ идиотов. Они с радостью хватались за любую когда-либо высказанную ошибочную идею. В том числе -- идею чистоплотности, не говоря уж о доктрине добродетели. Они болезненно чистоплотны. Но изнутри -- воняют. Они ни разу не открыли дверь, ведущую к душе, и никогда не мечтали о
28
безрассудном прыжке в потаенное. После обеда -- проворно мыли посуду и убирали в буфет; прочитанную газету аккуратно складывали и клали на полку; постиранную одежду тут же отглаживали и прятали в шкаф. Все -- ради завтрашнего дня, но завтра так и не наступало. Настоящее -- это только мост к будущему, и на этом мосту -- стоны; стонет весь мир, но ни один идиот не задумается, а не взорвать ли этот мост? Я часто с горечью выискивал поводы, чтобы осудить их, а не себя...
