Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, ели мне невдомек. 1961 Ленинградская блокада Я вырос ..
"Забегал", - подумала Катенька, злорадствуя. На этот раз он шел с другой стороны, остановился, немного не доходя до Катенькиного окна, и,..
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...
Александр Дюма 24 июля 1802 года родился Александр Дюма. Имеется в виду отец. В семействе Дюма, где практически все мужчины были Александрами, и естественно, Дюма, каждый из них имел какую-то приставку – отец или сын. Вот ведь загадка истории – автору таких книг как «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо» и «Графиня де Монсоро» не хватило фантазии на то, чтобы придумать для сына какое-нибудь другое имя, и тот стал Александром, так же как его отец, и отец его отца. С родословной Александру Дюма вообще повезло. Его дедушка, отпрыск благородного и знатного рода, поселился в свое время на Гаити, где влюбился в черную рабыню. Африканка Мари-Кессет стала бабушкой нашего героя. Кстати, какие-то черты негритянского происхождения потом довольно явственно проявились во внешности Александра. Что касается непосредственного родителя, Александра Дюма-старшего, то тот был генералом и служил под началом самого великого Наполеона в ходе знаменитой Египетской кампании. Однако вскорости из-за своего критического отношения к действиям будущего первого консула и императора Дюма впал в немилость, и ему пришлось удалиться в свое имение в Вилле-Котере. Где и родился Александр Дюма-сын. Тогда ведь он был еще сыном, как вы понимаете. Семья жила в ужасающей бедности. Денег не было совсем, и отцу приходилось добывать пропитание браконьерством в соседних лесах. К этому он пристрастил и отпрыска. А первым событием в жизни, которое произвело на будущего писателя сильное впечатление, стало зрелище наполеоновских войск, отправлявшихся на битву при Ватерлоо. И возвращавшихся обратно. И том, и в другом случае гвардейцы, возглавляемые Наполеоном, проходили через Вилле-Котере. Наверное, стоя у обочины дороги и смотря вслед солдатам, Александр Дюма впервые и подумал о том, что из этой глуши надо делать ноги. Это произошло довольно скоро - в возрасте 20 лет тогда простой клерк Александр Дюма вместе со своим другом отправился на поиски приключений в Париж. У парней была одна лошадь на двоих, и им приходилось восседать на ней попеременно. Пропитание они добывали браконьерством в придорожных лесах – вот когда пригодилась отцовская школа. По прибытии в столицу наш герой, имевший каллиграфический почерк, находит место секретаря у самого герцога Орлеанского, ставшего впоследствии королем Людовиком-Филиппом. Во дворце герцога тогда размещался главный театр Франции – Комеди Франсез, и Дюма свел знакомство со всеми его актерами и авторами. Что в свое время сослужило ему хорошую службу. Однако пока никто и не догадывался, что этот молодой парень своими пьесами и книгами завоюет не только всю Францию, но и весь мир. Пока Дюма лишь с удовольствием окунулся в ту атмосферу разврата и порока, которой Париж манил каждого только что прибывшего провинциала. Кстати, сказать, уже став почтенным парижанином, наш герой так и не смог отказаться от такой жизни, и до конца дней своих был сильно неразборчив в связях. Огромные суммы, которые он получал в виде гонораров, почти сразу уходили на кутежи с друзьями и на очередную любовницу, так что перед смертью Дюма вряд ли мог сказать, что он оставил сыну приличное состояние. Зато пожил! Биография писателя как будто сошла со страниц какого-нибудь его романа. Во время революции 1830 года Дюма с парочкой друзей по пьяной лавочке захватил целый армейский арсенал в Суассоне, совершенно обезоружив часовых отчаянной бесшабашностью нападения. Несколько раз его вызывали на дуэль, по большей части из-за денег. В дни своих триумфов он устраивал вечеринки на сотни человек гостей, причем самолично готовил все яства, которыми были уставлены столы. Он успел переболеть холерой и спасся только тем, что совершенно случайно (как он потом говорил) выпил целый стакан неразбавленного спирта. Для поправки здоровья он отправился в Италию, и немедленно ввязался там в борьбу за национальное освобождение, присоединившись к Джузеппе Гарибальди. Освободив Италию, Дюма остался в Неаполе смотрителем музея. По возвращении во Францию он был объявлен банкротом и вынужден был удалиться в имение своего сына. Где и умер. Говорят, Александр Дюма-сын, известный моралист, хотя жалевший проституток, очень не одобрял своего отца.
Тем временем:
...
Необъяснимый успех коротенького номера раздражал Огюста. Гогот толпы резал слух. Но однажды вместо смеха раздалось улюлюканье, свист, на арену полетели шляпы и объедки. Огюст вновь нечаянно застрял на грани реальности и вымысла. Полчаса зрители терпеливо ждали, потом по рядам пополз недоуменный шепоток, быстро сменившийся возмущенным гулом… А потом раздался негодующий рев… Придя в себя, Огюст обнаружил, что лежит в своей гримерке, а над ним склонилось озабоченное лицо доктора. Вместо лица у клоуна было сплошное месиво из ссадин и кровоподтеков. На гриме уродливо запеклись багровые сгустки. Казалось, клоун побывал в лапах мясника садиста.
Закулисье беспощадно. Администрация цирка немедля расторгла контракт, и Огюст оказался выброшенным из своего привычного мира. Дважды в одну реку не входят, решил он и отправился куда глаза глядят. Оставаясь неузнанным, тенью скользил среди тех, кого учил смеяться. Он не винил людей за короткую память, но в его сердце поселилась тоска. На глаза то и дело наворачивались слезы. Поначалу он не придавал им значения. Смахивая непрошеную влагу, говорил себе, что просто не успел привыкнуть к этой новой жизни, жизни без цирка, что скоро все образуется. Но шли месяцы, а ничего не менялось. Огюст страдал, чувствуя, что лишился чего то очень важного. Не работы, заключавшейся в том, чтобы веселить народ, — нет, он утратил нечто большее, без чего жизнь теряет смысл. Он долго ломал себе голову и однажды понял, что просто напросто забыл, каково это — быть счастливым. Потрясенный своим открытием, он выскочил на улицу, поймал такси и попросил отвезти его за город. Водитель вопросительно обернулся.
— Все равно куда, лишь бы там были деревья, — поторопил пассажир. — Только умоляю, скорей! Это вопрос жизни и смерти.
За угольным складом одиноко торчало чахлое деревце. Огюст велел остановиться.
— Вы уверены, что это то, что вам нужно? — удивился водитель.
— Да да, я выйду здесь, оставьте меня, — последовал резкий ответ.
Огюст тщетно силился воскресить в памяти хотя бы отголосок того настроения, которое прежде служило прелюдией его вечернему выступлению. Палящее солнце нестерпимо жгло глаза...
